Читать книгу Марта - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 17

Нет химии

Даже не знаю, как мне рассказать о том, что произошло дальше. Слишком все это страшно. Будь на то моя воля, я бы и вовсе об этом не рассказывал. У меня, знаете, есть много хороших историй в запасе. С моими родственниками и друзьями что ни день случается что-нибудь забавное… Только вот мне не до смеха, и раз уж с Мартой произошло то, что произошло, я должен об этом рассказать. Из песни, как говорится, слов не выкинешь.

Ничто не предвещало беды. Прекрасная Анна, как обычно, смотрелась украдкой в зеркальце и думала: «Ах, ах, как я прекрасна… Как я совершенна… Как таблица Менделеева».

В классе шептались, по три раза перечитывали условие задачи и все поглядывали на часы: «Когда же домой? Ну когда уже?» Некоторые так внимательно смотрели на стрелки, что можно было подумать: они пытаются их заколдовать.

До каникул уже оставалось всего ничего, и даже Прекрасная Анна толком не понимала, что она делает в школе, для кого старается. Она тоже поглядывала на часы, и ей было немного жалко, что она умеет растворять пенопласт в ацетоне и раскрашивать розы с помощью аммиака, но не может просто взять и уйти с урока, потому что она учитель и ей нужно держать себя в руках.

«И о чем бы им еще рассказать? – спрашивала она себя. – Амфотерные гидроксиды? Нет, нет, это уже было. Мы ведь всю программу уже прошли. Тогда, может, повторить что-нибудь? Электроотрицательность? Эх… не сидела бы я сейчас здесь, если бы тогда не возникла эта дурацкая электроотрицательность между мной и тем симпатичным… Но нет, нет, нет, это совершенно непрофессионально. Нужно взять себя в руки…»

– Марта, что это ты бездельничаешь? – спросила она.

– Ничего я не бездельничаю, – сказала Марта, – я просто все в уме решаю.

– Конечно, конечно, Марта, не надо мне тут сказки рассказывать! Ты, конечно, очень умная девочка, лучшая ученица в классе, но все-таки… Надо ведь хоть немного стараться.

«Вот привязалась», – подумала Марта, а вслух сказала:

– Я и стараюсь, разве не видно?

– Что-то не особо… Я понимаю, лето не за горами. Ну и что? Мы все еще учимся! Это не только к Марте, это ко всем относится! Даже если у вас в журнале одни пятерки, это еще ничего не значит. Я ведь в любой момент могу там что-нибудь подправить, что-нибудь дорисовать…

– А мне все равно, – спокойно ответила Марта.

– Что? Как это тебе все равно? – возмутилась Прекрасная Анна.

– Вот дела, – присвистнули Ацо и Гоце, – наш человек! Молодец, Марта!

– Мне все равно, – повторила она, – рисуйте там что хотите.

Прекрасная Анна так и застыла в недоумении. Само собой, она и раньше замечала – с девочкой творится что-то неладное. Это ведь была главная тема, которая обсуждалась на педсовете, – что делать с Мартой?

Одни предлагали оставить ее на второй год, другие – на третий, потому что на самом деле все ее очень любили и просто представить себе не могли школы имени Иоганна Генриха Песталоцци без Марты Тютюбарты. Кто-то советовал отправить ее в Тибет, чтобы там вместе с буддийскими монахами она вновь обрела внутреннюю гармонию. Кто-то собирал подписи для того, чтобы подарить ей ручного бегемота. В общем, предложений было тьма-тьмущая, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки.

И все бы, наверное, обошлось, если бы Прекрасная Анна подошла тогда к своей лучшей ученице и сказала ей: «Ты самая-самая замечательная, Марта. Даже не сомневайся в этом! А если когда-нибудь засомневаешься, приходи ко мне в гости, и я покажу тебе много веселых опытов, чтобы ты вспомнила: нет такого элемента или соединения, которые могли бы с тобой сравниться…»

Наверное, стоило сказать что-нибудь в этом роде. Может быть, не совсем так, но все-таки… Стоило, но Прекрасная Анна ничего подобного не сказала, и, по-моему, ее трудно в этом винить. Я вот, например, как сейчас помню, в конце урока так уставал, что был сам не свой: руки у меня холодели, и сердце в моей груди почти не билось… Возможно, если бы я тогда кого-нибудь укусил, в Македонии стало бы чуть побольше вампиров.

– Знаю я, откуда ноги растут, – нахмурилась Прекрасная Анна.

– О, – обрадовался Ацо, – я тоже это знаю! Ну наконец-то я хоть что-то знаю.

– Поспокойнее, дети! Поспокойнее. Урок еще не закончился. Марта… до меня тут дошли слухи, что ты связалась с плохой компанией. Я хочу, чтобы ты знала – это тебя до добра не доведет.

– Спасибо… Я как-нибудь сама справлюсь.

– Что же… Хорошо, в таком случае не хочешь ли ты нам продемонстрировать, как из аллюминия…

– Ничего я не хочу демонстрировать! Ясно? – чуть не крикнула Марта.

Этого от нее никто не ожидал. Обычно такие реплики попадали в сценарий к Ацо и Гоце, а тут получается, что их вдруг оставили без работы. Войданка зажмурилась, Виолета прищурились, даже многое повидавшая на своем веку Эмма чуть было не подавилась жвачкой, когда это услышала.

В общем, все удивились, но, кажется, никто так и не понял, что же происходило в душе Марты в тот момент. Боюсь, что и я тоже этого не понял. Моя история подходит к концу, а я все думаю: «Может быть, я рассказал вам совсем не то, что должен был рассказать? Но что я должен был рассказать? Был ли я вообще что-то должен?»

Наверное, от меня все-таки ускользнуло много важного и доброго. Возможно, я все неправильно сделал, неправильно сочинил. Может быть, мне стоило рассказать о том, какие игрушки были у Марты в детстве и как их звали? Или о том, что думают марсиане, когда смотрят на Марту в свои телескопы? Но теперь… теперь уже, наверное, слишком поздно. Если кто-нибудь и виноват в том, что случилось с ней, так это я.

Будь я немного порадостнее, и Марта была бы радостнее. Она бы каждый день пекла блинчики, подбрасывала их высоко-высоко и напевала какую-нибудь песенку. Если бы я не споткнулся на прошлой неделе и не упал в прошлом месяце, Марта бы ни о чем не грустила. Она бы играла на саксофоне и сама танцевала бы под свою музыку, но увы… Какая уж она есть, такой вы ее любите и жалуйте или не любите и не жалуйте. Тут уж как вам нравится, потому что другой Марты… Хм… Другая Марта? А что? Звучит неплохо. Надо будет об этом поразмышлять на досуге.

– Вот так, значит… – сказала Прекрасная Анна, – а если я сейчас открою журнал и нарисую тебе там… двойку!

– Пожалуйста, рисуйте на здоровье!

Все так и ахнули. А Войданка с Виолеттой даже охнули. Приближался конец света – не иначе. Где это видано, чтобы отличница говорила такие страшные вещи?! Вот-вот, казалось, под ней разверзнется земля, реки выйдут из берегов, прилетят тучи саранчи и съедят весь урожай. Неизвестно, как бы они пережили тот урок, если бы Ацо и Гоце которые тоже очень испугались, не обняли их покрепче, приготовившись к самому худшему.

– Вот так, значит, – нахмурилась Прекрасная Анна, – а если я там нарисую… две двойки?!

– Плевать я хотела на ваши двойки, – не выдержала Марта, – и на вашу химию, и на эту школу!

– Марта, я тебя предупреждаю последний раз…

– Предупреждайте кого-нибудь другого, а я ухожу! Хорошего всем лета!

Тут Марта поднялась со своего места и молча направилась к выходу. Все смотрели на нее не дыша и только глазами хлопали. Всем вдруг стало не по себе, а у Прекрасной Анны чуть было не прекратился обмен веществ – за всю свою жизнь она еще не видела такого бунта… такой революции! Нужно было что-то предпринять, как-то остановить Марту, но куда уж там… Пожар революции, первой любви и одиночества вовсю полыхал в сердце Марты, и ничто не могло ее остановить.

– Марта, немедленно вернись на свое место! Я считаю до трех… Марта, пожалуйста… – все повторяла и повторяла Прекрасная Анна, хотя Марты уже и след простыл.