Читать книгу Марта - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 19

Ženskih srca on je gospodar16

– Чувствуй себя как дома, – сказал Витязь.

Все еще немного дрожа после того, что произошло, Марта переступила порог… «Нет, все-таки надо было идти в кино или в зоопарк, да куда угодно! Нужно было остаться там, у фонтана. И почему я не осталась? Какая же я после этого подруга? То есть он, конечно, сам виноват… Или не виноват? Я не знаю…»

Марта совсем по-другому представляла себе квартиру Витана: она выглядела так, как будто бы в ней очень давно никто не жил и только время от время приходили какие-то бродяги и разводили костры прямо на полу… Кругом было мрачно. Сначало запахло чем-то протухшим, а потом – подгоревшим. А эта пыль повсюду… На зеркале, на столе, на диване… Да как же он тут живет? Что-то не похоже, чтобы он был сказочно богат, как говорила Эмма.

Если бы это была задачка по математике, она бы тут же ее решила, тут же поняла что к чему, вот только… это была не задачка по математике.

– Ну, – сказал Витязь, – чего стесняешься? Садись.

– Витан, я, наверное, все-таки…

– Ничего ты не все-таки. У меня тут не очень уютно, ты уж прости. Не успел убраться к твоему приходу.

– А твой папа?

– Что мой папа? – не сразу понял Витязь, но быстро нашелся: – Ах да, мой папа, он, наверное, вышел в магазин. Скоро вернется.

Из шкафа вдруг послышался какой-то шорох, и Марте даже показалось, будто кто-то чихнул.

– Что это? – вскрикнула она и прижалась к Витану.

– Это… – сказал он и бросил на шкаф настолько испепеляющий взгляд, что остается загадкой, как он не загорелся, – это мышки. Просто мышки.

– Какие еще мышки?

– Самые обыкновенные. Ты, главное, не переживай. Они тебя не обидят. По-моему, ты что-то хотела мне рассказать. Там, в парке…

– Да-а… Хотела…

– Ну вот и славно. Может, тебе чего-нибудь налить? Чай, кофе?

– Нет… Спасибо. Ничего.

– Ладно. Как скажешь. Я поставлю пластинку, если ты не против. Давно ничего не слушал.

– Но… Витан…

– У меня есть одна замечательная пластинка, совсем новая. Вот она! Сейчас мы с тобой потанцуем.

Марта сидела как на иголках. Все было каким-то неправильным в этом странном месте. В шкафу по-прежнему что-то сопело и шуршало, воздух словно бы становился гуще и темнее, и даже музыка из старого граммофона чем-то напоминала огромную черную кобру, медленно обвивающуюся вокруг Марты.

– Я вас приглашаю, – сказал Витязь и слегка поклонился, – у нас еще есть время до того, как папа вернется. Много времени.

– Витан, мне, наверное…

– Какая ты скромная, Марта! Расслабься, все в порядке. Вот так. Эту руку кладешь сюда, а вот эту сюда. Молодец. У тебя получается. Ну, чего молчишь?

– Так нельзя, Витан. Я пойду. Прости.

– Пожалуйста, никто не держит, – буркнул он, – хотя, конечно, папа расстроится. А я вот уже расстроился. Разве в этом есть что-то плохое, что я хочу потанцевать с тобой?

– Нет, – ответила Марта, – просто… просто я никогда ни с кем не танцевала. Вот.

– В этом нет ничего сложного, – успокоил ее Витязь, – у тебя хорошо получается. Вот так. Вот так. Ты же не хочешь меня обидеть, правда?

– Я уже обидела Борко… Я так его обидела.

– Ну, ну, Борко – взрослый мальчик, должен понимать, что за свои слова нужно отвечать. Я надеюсь, ты не забыла, Марта, кто тебя тогда спас в парке, я или он?

– Ты… – сказала Марта и отвела глаза в сторону, – конечно, ты.

– Так неужели твой спаситель не заслуживает всего лишь одного маленького танца?

– Прости, прости меня, Витан… Все так быстро происходит.

– Ничего, ничего. В первый раз всегда тяжело. Слушай, ты не против, если я включу камеру?

– Что?

– Ну… камеру. Впрочем, это все равно, я ее уже включил.

– Какую еще камеру?!

– Да самую обыкновенную. Ты же знаешь, я хочу стать режиссером. Мне нужен материал и не какой-нибудь, а самый настоящий. Ты меня очень вдохновляешь, Марта.

– Правда?

– Ну конечно! Разве по мне не видно? Ты ведь сама говоришь, что впервые танцуешь. Это обязательно нужно снять! Представляешь, когда ты будешь старенькой бабушкой, то сможешь пересматривать то, что было много-много лет назад!

– Да, это, конечно, здорово… Когда я буду бабушкой… И у нас с тобой будет много-много внуков…

– Чего? Каких еще внуков?

– Ну… наших с тобой.

– А-а-а… этих. Само собой. Куда же без них…

– Кстати, Витан… что это будет за фильм?

– Да так, есть одна идея, – сказал он, – вон, видишь, сколько уже пленки отснял.

В углу и в самом деле была свалена какая-то куча, в которой Марта не сразу признала гору кинопленки.

– Фильм, конечно, будет о Витязе, то есть обо мне. Не то чтобы я эгоист или много о себе думаю. Просто я считаю, что все фильмы рассказывают истории своих режиссеров. От этого никуда не денешься, и тот, кто пытается это отрицать, обманывает сам себя.

– Хм-м, – только и сказала Марта, – а ты точно Витязь?

– Да. Что за вопросы?

– Я всегда называла тебя Витаном, вот я и забыла, что ты еще и Витязь… Убери, пожалуйста, свою камеру. Подождет твой фильм. Давай просто потанцуем, и я пойду, – сказала она и сама не заметила, как положила голову ему на плечо.

– Да… – ответил Витан, – без проблем… Ладно… – Ему вдруг захотелось попросить у нее прощения. А может, даже и признаться во всем. Но в чем это «во всем»?

Музыка совсем не подходила для того танца, который они танцевали. Все движения выходили каким-то неловкими, и ни один шаг, ни один поворот не попадал в ритм песни, у которой, к тому же, были странные, очень странные слова:

Марта смотрела на Витана, вслушиваясь в то, что кричал граммофон, и в ее голове понемногу собирался этот нехитрый пазл. Конечно, все было понятно с самого начала, но ведь вы еще не забыли, что такое влюбленность, правда? Она все делает таким простым и таким сложным. Я, например, когда влюблен, даже шнурки не могу завязать как следует и постоянно падаю, а потом лежу на земле и думаю о красоте, о птичках и даже о кротах глубоко подо мной…

Вот и Марте уже казалось, что у нее в животе и бабочки, и птицы! Если бы еще можно было всю жизнь танцевать с ним, не обращая внимания ни на темноту, ни на пауков в углах… Да вот только нельзя… не получается… А если и получается, то у кого-нибудь другого, не у нее.

С каждой минутой она все больше и больше понимала: здесь что-то не так. Здесь все не так. В комнате вдруг стало темно и душно. Что-то большое и даже огромное обхватило Марту со всех сторон (это была тревога). Она росла и росла, пока наконец Марте не стало так страшно, как если бы она оказалась в пещере, полной разбойников.

А музыка все играла, и Витязь кружил ее и кружил, так что у нее все плыло перед глазами, как на карусели, которая уже давно должна была остановиться.

Марта медленно убрала руки с плеч Витана. Сделала несколько шагов назад и еще раз внимательно на него посмотрела. «Кто это? – пронеслось у нее в голове. – Я же совсем его не знаю. Мы ведь так ни разу и не поговорили толком». На лице Витана словно бы разыгралась буря (о сердце я и вовсе молчу). Кажется, он хотел на что-то решиться. Что-то сказать, крикнуть… но не успел – мышки его опередили.

Шкаф вдруг заходил ходуном. Внутри громко стукнуло, брякнуло, а потом дверцы распахнулись настежь, и один за другим из шкафа выпали наши старые знакомые – Джо, Ник и Пантера.

– Сейчас моя очередь была подглядывать, – заявил Джо.

– Да я и не спорю, – сказал Ник, – просто я замерз. Мне нужно было хоть немного подвигаться!

– Нет, я так больше не могу! – возмутился Пантера. – Сколько мы там уже сидим! Вы что, хотите, чтобы я умер от голода? Где мой таратур, где моя мусака?!

Ужасно перепугавшись, Марта вскрикнула и бросилась к двери, которую по счастливой случайности или… кто его знает почему, Витан забыл закрыть. Ей еще никогда в жизни не было так страшно, так больно и так противно. Еще бы, ее ведь только что предали, плюнули ей в лицо, улыбнулись и еще раз плюнули.

Она бежала по лестнице прочь, и мурашки бежали у нее по спине. «Вниз. Вниз. Как можно быстрее. Не оглядывайся! Быстрее, быстрее!» – ей хотелось проснуться. Ущипнуть себя и проснуться, забыть все произошедшее, как ночной кошмар. Вот только это был не сон, и она не могла проснуться. Оставалось только одно – бежать!

Когда она пулей вылетела из подъезда, Джо, Ник и Пантера по-прежнему сидели на полу и выясняли отношения. Им уже было не до нее.

– Кто тут главный? – стучал Джо кулаком по полу. – Если бы не вы, мы бы все прекрасно увидели!

– Я уже ног от холода не чувствую, – сказал Ник, – они вот-вот отвалятся.

– Было бы намного лучше, – проворчал Пантера, – если бы вместо того, чтобы смотреть на эту Марту, мы бы пошли поужинать. Кстати, Витязь…

Витязь пару секунд молчал. Он знал, что теперь уже все точно пропало. Все-все пропало. А ведь этого можно было легко избежать! Надо было просто увести Марту отсюда. И зачем он только увез ее из парка?

– Прочь, пошли прочь, – прошептал он и так посмотрел на этих своих мышек из шкафа, что одежда на них задымилась.

– Что? – спросил Джо. – Ты что, забыл, Витязь? Ты ведь сам нас позвал. Мы обо всем заранее договорились!

– Вон! – крикнул Витан. – Вон, и чтобы я вас больше никогда не видел, ясно!

– Погоди, я понимаю, что ты расстроен… – начал было Джо, но Витан подошел к нему, схватил за шиворот и выволок за дверь. Остальных уговаривать не пришлось. Сами поняли, что прием окончен.

Оставшись один, Витан закрылся на оба замка и принялся ходить из комнаты в комнату. Он свалил вешалку в прихожей, опрокинул комод и сервант, перебил всю посуду. При этом он, не переставая, кричал, как смертельно больной.

Витан ломал и бил все, что ему попадалось под руку. Все, что не успел сломать и разбить раньше. Вазы и фоторамки. Столы и стулья. Пластинки и граммофон, который по-прежнему что-то пел. Витан схватил его и бросил о стену. Граммофон замолчал. К черту его! Вдребезги! Вдребезги! Все вдребезги!

И зеркало тоже. Главное – зеркало. Витан остановился напротив него, напротив самого себя и вздрогнул… Кто-то словно бы наблюдал за ним с другой стороны.

– Идиот! – прорычал он и ударил по лицу в зеркале… – Идиот! – повторил он и тихо заплакал…