Читать книгу Марта - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Ленора

Той ночью Марту мучил всего один вопрос… Нет, нет, на этот раз другой: как перестать думать и наконец заснуть?

Дождь по-прежнему стучал по крыше, да так настойчиво, как будто просил, чтобы его пустили переночевать. И не лень ему было стучать? Все равно ведь никто не откроет. Обычно этот звук убаюкивал Марту, но теперь он казался ей барабанным боем.

Перед сном, как обычно, мама пришла к ней и сказала:

– А теперь пора спать. Сладких снов.

– Ага… – ответила Марта, – сладких.

– Что-то не так? Я тебя расстроила?

– Нет, – пробурчала Марта, – все в порядке.

– Ну-ну… вижу. Не надо мне было…

– Что значит «не надо»?!

– Просто ты еще не готова, Марта…

– Не готова к чему? Ты еще что-нибудь от меня скрываешь?

– Так, – нахмурилась Бисера, – все, я гашу свет. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Бисера щелкнула выключателем, но еще долго стояла в дверном проеме и смотрела в темноту: «Конечно, я виновата, очень виновата. Если бы я тогда осталась в Битоле, все было бы по-другому. Он бы сейчас тоже стоял здесь со мной. Мы бы на цыпочках приходили к Марте в комнату, чтобы подоткнуть одеяло… Впрочем, все это глупости. Теперь уже слишком поздно. Он тогда, наверное, подумал, что я убежала с другим… Вот смешной. Наверное, поплакал немного и успокоился. Теперь живет себе в Швейцарии и в ус не дует. Что же, все правильно, все справедливо…»

Они обе долго не могли заснуть той ночью. Все ворочались с боку на бок, разглядывали что-то на стенах и на потолке, слушая завывания ветра. Он пришел откуда-то с гор и теперь ходил по улице, веселился, свистел, буянил. «Вот было бы хорошо, – думала Бисера, – если бы я могла открыть окошко и отдать ветру всю свою грусть, чтобы он унес ее далеко-далеко, чтобы и не вспомнить было, из-за чего я грустила. А так… шумит себе без толку, только спать мешает».

Да… Ветер и дождь бывают очень разными. Иногда я иду по улице, и вдруг подует ветер… А я даже не знаю, в чем тут дело: то ли я влюблен, то ли меня любят, только мне вдруг покажется, что если расправить плечи и взмахнуть руками, как крыльями, то обязательно взлетишь. Вот бы тогда удивились все мои родственники и друзья. Они бы посмотрели наверх и почесали затылки:

– Вот так штука! Теперь придется нам засучить рукава: этому скворцу будет нужен очень большой скворечник.

Вот и с дождем то же самое. Порою льет как из ведра, а я иду себе, напеваю какую-нибудь песенку. Прохожие раскрывают зонтики или прячутся под навесы, а я, мокрый как курица, улыбаюсь и пританцовываю, – прохожие только пальцами у висков крутят.

– Вот до чего долетался, – говорят они друг другу, – ишь, храбрый какой! Ничего-ничего, вот простудится, так наплачется.

А я, может быть, и в самом деле простужусь и целую неделю проваляюсь в кровати, но ни на секунду не пожалею, что вышел тогда без зонтика, что напевал, насвистывал и пританцовывал. Да… по-разному это бывает.

Вместе с ветром и вместе с дождем на Илинденскую улицу приходили какие-то странные сны. Тем бабушкам, которых Марта встретила утром, снились замки с высокими башнями и скучающие в них принцессы, которых одну за другой проглатывали тираннозавры… Дедушка Илия той ночью, как всегда, хотел немного прогуляться, но из-за дождя остался дома, заснул и увидел маршала Тито во всем его блеске… верхом на марсианском кузнечике. Вот и к Марте тоже пришел странный сон, тягучий и вязкий, как расплескавшаяся над городом ночь.

Будто бы она сидит в пустом классе, и кругом тихо-тихо… Она выходит в коридор, но и там ни души. «И куда это все подевались? Неужели прогуливают?» Она поднимается и спускается по лестницам, заходит в классы, но везде одна и та же картина – пусто, хоть шаром покати. «Наверное, я слишком рано пришла, надо просто немного подождать». Марта смотрит на часы и понимает, что уже не так и рано… Скорее наоборот – уроки должны были бы давно закончиться, но тогда что она делает в школе? Почему не идет домой? Она смотрит в окно, и ей вдруг становится очень страшно – за окном ничего не видно. «Этого не может быть. Что я здесь делаю в такое время?» Марта хочет бежать со всех ног домой, но тут в другом конце коридора она видит какую-то фигуру.

– Папа, – кричит она, – это ты? Папа! Тебя что, вызвали в школу?

Но фигура убегает и прячется от нее. Марта идет за ней следом, с одного этажа на другой. То и дело ей кажется, что она вот-вот настигнет этот расплывчатый силуэт, но в последний момент он ускользает от нее.

– Папа, подожди, – кричит она, – папа, это же ты? Скажи, что это ты!!

Ни слова в ответ. Подкравшись на цыпочках к одному из классов, фигура шмыгает внутрь и закрывает за собой дверь. Марта не может понять, в чем дело, и, чтобы во всем разобраться, подходит поближе. Ближе и ближе, и вот наконец, припав к замочной скважине, Марта смотрит и видит, как фигура снимает с себя пальто и перчатки, снимает с себя пиджак, и вот перед ней уже не фигура и не смутный силуэт, а одни лишь кости. Марта вздрагивает, хочет бежать, но не может: с другой стороны на нее смотрит скелет…

Тут Марта проснулась и еще долго не могла отдышаться. «Да уж, – подумала она, – вот и заводи после этого серьезные разговоры с мамой, да еще на ночь глядя». Марта медленно поднялась, все еще боясь, что ее кто-нибудь схватит и утащит за собой: «Как же хочется пить, как будто бы я марафон пробежала».

Она открыла дверь своей комнаты и пошла на кухню, но, сделав несколько шагов, остановилась – на кухне горел свет. «Этого еще не хватало, скелет и к нам домой забрался». Но протерев глаза, Марта вздохнула с облегчением:

– Привет…

– Привет, Марта. Не спится?

– Угу… И тебе?

– Да… перебираю вот старые фотографии. Все равно не могу уснуть.

Тут только Марта заметила, что на коленях у мамы лежит старый потрепанный альбом.

– Ух ты, – сказала она, – что это? Фотографии всех наших предков?

– Не совсем, – ответила Бисера, – только наши с Мартином.

– Хм… а зачем же ты их перебираешь? Мне казалось, ты не хочешь о нем думать.

– Сложно объяснить… Я почти забыла, что у меня есть этот альбом…

– А теперь вот решила посыпать соль на рану!

– Ну все, хватит, не гунди! Хочешь посмотреть?

– А можно?

– Само собой! Я здесь молодая, красивая, совсем как ты.

Они и правда были очень похожи. С фотографий Марте словно бы улыбалось ее отражение. Как если бы она прожила целую жизнь, которую потом взяли и стерли из ее памяти… Вот она у часовой башни в Битоле, вот она на вершине Пелистера5…

– Мама, – спросила Марта, листая альбом, – кто это? Неужели это он?

– Да, он самый.

– А это? Это что такое? – чуть не вскрикнула Марта. – Мотоцикл?

– Ну да, – засмеялась Бисера.

– Получается, что ты каталась на мотоцикле?

– Мартин с ним никогда не расставался, а я никогда не расставалась с Мартином, так что…

– А помнишь, мне Борко предложил подвезти меня на велосипеде? Ты тогда замахала руками и сказала: «Ни в коем случае! Вдвоем на велосипеде – это очень опасно!» А сама ты, выходит, на мотоцикле гоняла!

– Просто… у меня тогда никого не было – никого, кто бы мне сказал: «Ни в коем случае!» Я ведь о тебе забочусь! – оправдывалась Бисера.

– Да-да, конечно… Кстати, ты, кажется, говорила, что папа был самым умным мальчиком в школе.

– Все верно. А что?

– Разве самый умный мальчик в школе станет кататься на мотоцикле?

– Почему бы и нет? Он всегда водил очень аккуратно, а когда мы ехали по городу, он рассказывал мне о домах, о церквях и мечетях, которые мы проезжали… Он столько всего знал. Например, он говорил мне: «Бисера, гляди, это мечеть Ени, она была построена в 1558 году по приказу битольского кади Махмуда-эфенди». А я ему говорю: «Мартин, ты не хочешь меня чем-нибудь угостить?», а он продолжает: «Не слышу, Бисера, ветер в ушах свистит. Высота этой мечети девятнадцать метров! А ее минарета – целых тридцать девять! Представляешь? Тридцать девять метров…» Вот так… он был не только самым умным, но и самым внимательным парнем на свете.

Тут Марта немного повертела в руках одну из фотографий, пригляделась к нему как следует, и его лицо вдруг показалось ей очень знакомым.

– Знаешь, мам, – сказала она, – по-моему, я его уже где-то видела.

– Может быть, во сне?

– Нет, нет, точно не во сне. Сто процентов… Мам, а давай позовем его в гости!

– Не думаю, что он захочет меня видеть…

– Но почему? Что, если он, как и ты, сидит сейчас и перебирает старые фотографии?

– Это вряд ли. У него уже, наверное, своя семья. Зачем мне его отвлекать?

– Ну сколько можно?! Может быть, он все еще скучает по тебе.

– Делать ему, что ли, нечего? К тому же у меня нет ни адреса, ни телефона…

– А его родители?

– Ну уж нет! Это исключено. Закрыли тему. Одно из двух: или мы смотрим фотографии, или идем спать.

Марта пожала плечами, но все-таки выбрала фотографии – ей совсем не хотелось возвращаться к тому скелету. А фотографии, хоть и были черно-белыми, показались ей той ночью радугой после дождя. Вот только на самом деле… все это было затишьем перед бурей, которая приближалась с каждой секундой, и уже можно было расслышать отдаленные раскаты грома.