Читать книгу Марта - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

97 часов 20 минут

«Как зовут папу?»

Именно этот вопрос был записан в дневнике Марты под пунктом: «О чем спросить того, кого больше всех любишь?»

Когда Бисера, маленькая женщина с большими глазами, вошла в ее комнату, Марта еще дремала. На ее подушке лежал открытый дневник… Бисера бросила на него беглый взгляд и кое-что даже успела прочитать. «Вот так новость… выросла моя девочка, выросла и хочет знать правду», – подумала она. Только Бисера собралась закрыть дневник, как Марта тут же перевернулась на другой бок.

– Просыпайся, соня, – сказала мама, – вставай, ночь моя звездная…

Марта исподлобья взглянула на нее: «Прочитала она или нет?»

– Хватит спать! Кому-то в школу пора…

«Ну что ты с ней будешь делать! Придется применить меры. По-хорошему она не понимает», – решила Бисера и подошла к проигрывателю. «“Роллинг Стоунз”… Дженис Джоплин… Ага. Вот и “Битлз”. Она их просто обожает».

– Марта, май диар, донт форгет ми, – пропела Бисера, – вставай скорее.

– Еще пять минуточек, – послышался голос из-под одеяла.

– Никаких минуточек! Что ты за человек такой? Тебя даже «Битлз» не могут разбудить!

– Ладно, ладно… Не ругайся, мам. Ты иди, а я тут как-нибудь разберусь.

– Хочешь сказать, не опоздаешь?

– Не-а, когда это я опаздывала?

– Да, и правда… – сказала Бисера, – завтрак на столе. И, кстати, там в холодильнике есть мороженое!

– Хорошо, мам.

– Ешь как следует.

– Ага, – зевнула Марта.

– Все, я убежала! До вечера!

Оставшись одна, Марта вскочила с кровати, посмотрела на дневник и вдруг поняла, что ее ловушка сработала и мама прочитала все то, что должна была прочитать!

– Martha, – подпела она, – my dear!

Есть ей не хотелось, зато хотелось думать, и она думала: «Когда мама мне наконец расскажет обо всем? Я ведь уже взрослая и знаю, что такое синус и косинус. А между прочим, далеко не все взрослые это знают. К тому же я нравлюсь мальчикам. Особенно тому мотоциклисту Витану, которого еще зовут Витязем. Он на меня так смотрит… Впрочем, ничего особенного. А вот Борко – это другое дело. Он скромный и милый. Только немного сутулится и постоянно бледнеет, зато он научил меня рисовать жирафов!»

Иногда в своих мыслях Марта будто бы слышала чей-то голос… Нет, нет, никаких привидений и духов – это был голос ее папы. Она очень хотела увидеться с ним, но для того, чтобы с кем-нибудь увидеться, нужно сначала узнать, где он находится, как его зовут… Маму спрашивать было бесполезно. Вот уже который год она ломала какую-то комедию и не могла толком ничего рассказать. Конечно же, Марта понимала, что без драмы, а может быть, и трагедии, здесь не обошлось, и все-таки ей было очень обидно!

– Мама, – просила она, – расскажи что-нибудь о папе! Хоть что-нибудь!

– Ну… – говорила Бисера, – согласно толковому словарю, папа – это…

– Знаю, знаю, ты мне лучше про моего папу расскажи!

– Он космонавт, дочка, и работает на Юпитере. Когда он вернется, тебе будет как минимум сто двадцать лет.

– Ага, конечно. А в прошлый раз ты говорила, что он ушел в кругосветное путешествие. Ты хотя бы не путайся в показаниях, мам!

– А что? Что здесь такого? Просто твой папа всегда умел сочетать приятное с полезным.

Да уж… Давно замечено, что, сколько ни думай о самых важных и интересных для тебя вещах, однажды все равно наступает момент, когда приходится идти в школу… А иногда и бежать.

Завтрак по-прежнему стоял на столе (ему не нужно было никуда торопиться), а вот Марта уже летела в школу имени Иоганна Генриха Песталоцци1. Глядя на нее, три соседские бабушки, которые вышли на прогулку вместе со своими собачками, неодобрительно покачали головами и вспомнили старые добрые времена.

– И куда это так несется современная молодежь? – сказала одна из них.

– Вот в моей молодости все ездили на каретах, – поддержала ее подруга.

– Помню, – с трудом прошептала третья, – был у меня ручной динозаврик…

Но Марте тогда было совсем не до старушек с их динозавриками. Она очень спешила – так сильно ее тянуло к знаниям, а знания все-таки бывают очень разные: как там поживает Борко? Как он себя чувствует? Для науки это вовсе не праздные вопросы. Если бы люди спрашивали себя только о том, сколько будет два плюс два, и при этом смотрели буками, на что бы это все было похоже?

А кроме того, Марте все никак не давал покоя тот самый вопрос – как зовут ее папу? Не то чтобы она раньше об этом не думала, просто есть в жизни такое время, когда все вдруг отходит на второй план и прячется в тени, и только что-нибудь одно, что-то большое и важное остается на виду.

Очень возможно, что тем утром она проходила сквозь стены. Пока собравшиеся за столом семьи намазывали на хлеб сливочное масло, она все бормотала себе под нос:

– Интересно: высокий он или низкий? Строгий или очень добрый? Может быть, он играет на бас-гитаре или лучше всех разгадывает кроссворды…

Даже если бы к ней тогда подошел добрый волшебник, знаменитый писатель или режиссер, она бы их даже не заметила.

Марта думала о том, что ей уже давно надо было поймать маму где-нибудь в темном переулке и задать ей все эти каверзные вопросы, и так задать, чтобы она точно ответила. «Почему это я до сих пор жила в таком страшном неведении? – не понимала она. – Как это я решала задачки, прыгала через скакалку, не зная, как зовут моего папу?»

Да, все это и впрямь было очень странно. Но, честно говоря, с кем не бывает? То есть я хочу сказать: иногда нам в голову придет какая-нибудь мысль и начнет там крутиться и играть с нами, как котенок с клубком. И вот если еще вчера все казалось просто, то сегодня все уже страшно запутано.

Я, например, прихожу, бывает, на рынок и вижу – арбузы привезли. Я спрашиваю: «А когда же это их привезли?» А мне и отвечают, мол, две недели назад. Хотите – верьте, хотите – нет, но после этого я ночами не сплю: «Как же это я две недели жил без арбуза…» Ну да не будем обо мне, не будем.

Стоило только Марте появиться во дворе школы, мальчики тут же принялись шептаться:

– О-о-о, какие люди!

– Не девчонка, а динамит! Красотка!

– А мы и красивее видали!

– Кого это ты красивее видал? Эмму из ее класса, что ли, эту сплетницу?

– А что?..

– Да помолчи ты! Вы знали, что Борко по уши втрескался в Марту?

– Да ну? Врешь!

– Честное слово! Вот тебе циркуль!

– Какой там Борко! Мелковат он для Марты. Она достанется Витязю! Кому же еще?

– Да, Витязь в этих делах мастер.

– Если он на нее глаз положил, никуда ей теперь не деться…

Марта ничего этого не слышала. Все ей говорили:

– Привет, Марта! Как дела?

Но она проходила мимо, как будто все происходящее не имело к ней никакого отношения. Даже если бы вы ей сказали: «Марта, у тебя на голове паук-птицеед», и даже если бы это была правда, она бы посмотрела на вас все тем же долгим рассеянным взглядом, как если бы смотрела в морскую даль.

– Марта, прием! – сказала Эмма, рыжеволосая девочка с пластинками на зубах и челкой на пол-лица.

– Эмма, вечно ты…

– Что?

– Ничего.

– А по-моему, чего… Хотя я, конечно, понимаю. Любовь – это такая штука…

– Какая еще любовь?

– Настоящая, – вздохнула Эмма, – по глазам все видно! Меня не проведешь, Марта!

– Слушай, отстань от нее! – сказал Борко. – Ты ей мешаешь.

– Так-так-так, а вот и предмет…

– Никакой я не предмет, – обиделся Борко, – я…

Но он не успел договорить, потому что в класс вошел учитель и сказал:

– Вообще-то физика – это самый важный предмет. Если вы пока этого не приняли к сведению, то советую принять, и как можно скорее. Я понимаю, что на дворе весна и ваша молодая кровь так и кипит, ну и что? Пусть она кипит где-нибудь в другом месте! А на физике я попрошу думать о физике. Выбросьте из головы все постороннее и посвятите все свои мысли закону всемирного тяготения!

– Вот она, – сказал Ацо, – невыносимая тяжесть бытия.

– Тихо! – крикнул физик. – Судя по результатам предыдущей контрольной, вы вместо того, чтобы учиться, витаете в облаках. Вы хотя бы ощущаете… ощущаете, какой сейчас век? Сейчас космический век! Люди летают в космос, а вы…

– А что мы? – спросил Гоце. – Мы люди простые.

– Да что же это такое! – возмутился физик. – Бунт? Да как вам не стыдно!

«Ну вот, – подумала Эмма, – началось. Опять все то же самое. Как же я устала, как я устала от всего этого! Ну зачем мне всемирное тяготение? Мне от него ни тепло ни холодно! Сейчас, наверное, в парке такие красавчики собрались. Пожалуйста, дорогая вселенная, сделай так, чтобы меня туда притянуло и не отпускало…»

– Ацо и Гоце, к доске. Быстро!

Ацо и Гоце были два коренастых и безумно талантливых вольных артиста (так они себя называли). Само собой, как и все остальные, они вовсе не хотели идти к доске.

– А может… – сказали они.

– Быстро! Слушайте условие задачи: Вычислите силу притяжения Луны к Земле. Масса Луны равна 7×1022 кг, масса Земли – 6×1024 кг. Расстояние между Луной и Землей считать равным 384 000 км.

«Какая она красивая, – думал Борко, – надо записать условие… Какая же она красивая… Луны к Земле… Нужно сосредоточиться, сосредоточиться! Какая же она красивая!»

– Хмм, – сказал Ацо, – тут не обойтись без эксперимента.

– Так, мальчики, только посерьезнее, – предупредил физик.

– Гоце будет Луной, а я Землей.

– А почему это я должен быть Луной? – обиделся Гоце.

– Да потому что это твое предназначение, – объяснил Ацо, – давай бегай вокруг меня!

– Я? Вокруг тебя? Да ни за что! Это ты бегай вокруг меня!

– Вот видите, – развел руками Ацо, – нет никакого притяжения.

Все засмеялись, а кто-то даже присвистнул, но тут…

– Неправда! – сказала вдруг Марта, спустившаяся на минутку со своих облаков. – Притяжение есть! Оно равно 1,9×1014 ньютонов.

Все рты от удивления пораскрывали, а кто-то даже еще раз присвистнул. Что же до физика, тот прямо-таки прослезился. «Не зря, – подумал он, – не зря я в школьном дворе яблоньку посадил!»

Так бы они, наверное, и молчали до самого звонка, если бы с улицы не донесся рев мотоциклов.

– Наверное, это он, – шепнула Эмма, обернувшись к Марте.

– Что? – не поняла Марта.

– Это Витязь, точно тебе говорю!