Читать книгу Рюкзак, блокнот и старые ботинки - Павел Захаров - Страница 24

Начать свой путь я решил всё-таки из маленького французского городка Сен-Жан-Пье-де-Пор, который уютно расположился в предгорьях Пиренеев. Я приехал туда на автобусе из Байонны, без труда отыскал самый большой альберг и пошёл прямиком туда: заселяться и получать паспорт паломника (креденсиаль). Альберг – это такой дешёвый приют наподобие хостела, созданный специально для паломников. Ночевать в нём может только тот, кто идёт по пути Сантьяго (что и удостоверяется паспортом паломника). Сен-Жан-Пье-де-Пор – одна из самых популярных точек старта, поэтому в альберге скопилось огромное количество людей со всего мира. Разумеется, никого из них я не знал.

Первым моим знакомым стал Дэвид – итальянец из Бергамо, лет на десять старше меня, улыбчивый и любопытный. Его, как и меня, после заселения выгнали из альберга погулять. Мы пошли с ним бродить по старой крепости, смотрели на Сен-Жан сверху вниз и обсуждали, как ни странно, французское вино. Позже выяснилось, что тема вина на пути Сантьяго – чуть ли не основа основ, но в первый день я этого ещё не знал.

– Лучшее вино, – говорил Дэвид, – без сомнения, итальянское. Французские и испанские хороши, но итальянские лучше всех. А другие страны и вовсе никакого вина делать не умеют.

Дэвид напевал песенку Боба Дилана «Blowin’ In The Wind», и так вышло, что затем эта песенка сопровождала меня в течение всего пути Сантьяго практически каждый день в самых неожиданных местах. Этого я в первый день, разумеется, тоже не мог предвидеть.

На следующий день утром, когда было ещё темно, мы с Дэвидом вышли в путь. С нами на улицу вышла невысокая девушка.

– Можно я с вами пойду? Мне страшно заблудиться.

Девушка оказалась мексиканкой по имени Ара. Она тогда, конечно, сказала и своё полное длинное имя, но я его тут же забыл. Мы вышли на дорогу и пошли в направлении, которое указывала жёлтая стрелка на ближайшем указательном столбике. Такими жёлтыми указательными стрелками, как я узнал позже, размечен весь путь Сантьяго. Благодаря ним, заблудиться там или сбиться с пути очень сложно. Впрочем, в первый день действительно не хотелось идти поодиночке, тем более через горы.

Солнце показалось из-за деревьев и осветило поля, холмы и глубокие ложбинки, заполненные молочным туманом. Было свежо и очень красиво. Дорога уходила вверх мимо пастбищ, с которых на нас во все глаза смотрели любопытные лошади с длинными чёлками, ночевавшие прямо там, в поле. По мере того, как мы поднимались вверх, туман не рассеивался, а наоборот становился всё гуще и гуще, поднимался снизу вверх и превращался в плотные облака. В какой-то момент нашу дорогу пересекли овечьи выгородки из колючей проволоки, и нам пришлось очень аккуратно преодолевать узкий лаз, проделанный между столбиками. Выгородки располагались буквально на перевале между вершинами, и через несколько минут мы увидели камень с надписью «Добро пожаловать в Наварру». Мы поняли, что попали наконец в Испанию. Очень удобно, когда между странами границы такие символические.

Во второй половине дня мы спустились в Ронсесваль и заселились там в старый монастырь, где кроме нас было ещё не менее сотни паломников. Многие начинают свой путь оттуда, а не из Франции. Мы оставили свои вещи в огромном спальном помещении с высокими сводами и вышли в ближайшее кафе, чтобы символически отпраздновать наш первый успешный переход на пути Сантьяго.

– Ты знаешь, что на Камино многие находят себе семью? – спросил меня Дэвид, как следует отхлебнув из запотевшей бутылки.

– Нет, не знаю. Имеешь в виду, что я отсюда с девушкой уеду? – попытался отшутиться я.

– Нет, другую семью. Настоящую. Ты встретишь тех, с кем будешь идти по этому пути, постоянно останавливаться в одних местах, делить кусок хлеба, а после возвращения домой – безумно скучать по всем тем людям.

Звучало любопытно, но на тот момент я не слишком в это верил. Возможно, потому что до прибытия во Францию я морально настраивался пройти этот путь в одиночестве и молчании. Но жизнь распорядилась иначе: молчания и одиночества не случилось, и Ара с Дэвидом стали первыми членами моей семьи Камино. Вернее даже первыми членами первой семьи, поскольку за долгое время путешествия я успел обзавестись множеством друзей со всего света. Сейчас уже много времени прошло, и мы ни с кем из этих людей не общаемся, однако в целом Дэвид оказался прав: всех этих людей я до сих пор помню и по всем скучаю.