Читать книгу Рюкзак, блокнот и старые ботинки - Павел Захаров - Страница 36

В один из дней я встал пораньше, чтобы пораньше прийти в Леон. Испанцы хвалили этот город за красивый собор и за знаменитые вкусные тапасы. Пришёл я довольно рано, и собор посетил ещё утром. Как ни странно, он никакого впечатления на меня не произвел, да ещё и вход в него стоил шесть евро. И хотя старые витражи сохранились очень хорошо, а резные каменные стены помнили события многих веков, таких соборов я на тот момент видел уже много, и все они были чем-то похожи.

Церкви, соборы, мечети и прочие храмы вообще редко производят на меня впечатление сами по себе. К моменту похода по пути Сантьяго меня смогла удивить лишь Часовня Тишины рядом с вокзалом в городе Хельсинки. В ней не было ничего лишнего. Деревянные стены, аскетичные скамейки и пустое пространство, где можно сидеть, думать и прислушиваться к себе. Думаю, именно в такой тишине и можно почувствовать и понять что-либо. К тому же шесть евро платить не надо, и толпы экскурсантов не ходят с фотоаппаратами мимо. Жаль, что тогда меня мучила питерская простуда и должной тишины не получилось.

После прогулки среди цветущих каштанов и старых зданий я решил перейти ко второй части культурной программы: тапас. Побывать в Испании и не попробовать паэлью, тортилью и тапас практически невозможно. Тапас – это маленькие закуски к пиву или вину, зачастую это маленькие порции обычных блюд. Название происходит от слова «крышка», и закуску действительно подают в плошке размером с крышку от стеклянной банки. Знакомые испанцы научили одной хитрости: нужно заказывать по половине бокала пива, и к каждой дадут тапас. Тогда к одному полному бокалу выйдет целых два тапаса. Заинтригованный таким напутствием, я пошёл искать ближайший бар. То есть первый попавшийся, который встретится мне на пути. Искать пришлось недолго, и вскоре я открыл дверь бара с небольшой вывеской «La Rinconada».

Я подошёл к барной стойке. Мужчина в возрасте с седой щетиной, стоявший за ней, с ходу меня спросил:

– Ты лазаешь по горам?

Странно, с чего бы такие вопросы. Может быть, походная оранжевая куртка и красная бандана такое впечатление произвели? Я растерялся и не понимал, в чём дело.

– Бывает и лазаю, – ответил я, хоть в основном всё же в походы по пешим тропам хожу. И для пущей убедительности нашёл в телефоне фотографии с Эльбруса и с Малых скал. А то мало ли он мне на слово не поверит.

– О, где это? – бармену явно нравились горы и он заинтересовался.

– Эльбрус, – сказал я ему.

– О, Эльбрус, знаю, знаю… Чего тебе налить?

– Половину пива, – ответил я как испанцы научили.

Бармен ухмыльнулся в усы. Он явно был доволен. Кажется, я прошёл какую-то проверку, о которой даже не догадывался. Английский моего нового знакомого был весьма плох, а мой испанский годился лишь чтобы спросить, где здесь туалет, однако мы друг друга вроде бы понимали.

– Какой тапас будешь?

Выбрал тушёную печень. Три кусочка с соусом и полстакана пива к ней. Вкусно. И лишь сделав пару глотков я отвлёкся наконец от общения с барменом и начал смотреть по сторонам. Удивительно, как удачно я зашёл! Повсюду висели карабины, ледорубы, веревки, каски, скальные туфли и горные ботинки. А под потолком – тибетские шапки и молитвенные флажки. Вот почему он задал мне вопрос про горы! Он сам альпинист, конечно же!

Зашёл в тот бар я случайно, но как же хорошо всё совпало. Да и само название Ла-Ринконада – это название городка, затерянного высоко в горах в Перу. Город, правда, не альпинистов, а золотодобытчиков, однако это самый высокогорный город на Земле, на высоте более пяти тысяч метров. Бармен, он же повар, он же хозяин этого места, смотрел на меня с одобрением. Похоже было, что это не популярное туристическое местечко, а бар «для своих». Те, кто в него заходили, знали бармена по имени и обнимались с ним по-дружески на входе. И я, наверное, тоже сошёл за своего, раз он оживлённо начал своему другу что-то рассказывать про Эльбрус. Мне всё больше и больше нравилось в этом месте. Я попросил ещё одну «половину пива» и выбрал тапас из горошка с мясом. Похоже, у всех в этом баре он был самым популярным.

Я сидел там ещё полчаса или час, неспешно потягивая пиво. Рассматривал людей. Но каким бы хорошим ни было место, нужно рано или поздно уходить. И всё же пока не ушёл, я напоследок попросил бармена рассказать про горы, в которых он бывал.

– О, – ответил мой новый знакомый, – посмотри на фотографии.

Он начал показывать на фотографии, висевшие на стене, и рассказывать их истории. Это Монблан, а это Тубкаль, высшая точка Атласских гор в Марокко, а вот это в Андах вершина.

– Аконкагуа? – спросил я.

Названий других вершин в Андах просто не знаю.

– Нет, – ответил он, – это другая гора, пониже.

Он её назвал, но я забыл.

Про Эльбрус он, конечно, знает. И про горы Непала тоже, как я понял, знает не понаслышке. А я как раз в Непал собирался в скором будущем поехать, и так много про него хотел узнать… Жаль, что языковой барьер не давал мне спросить многое, а ему – многое рассказать. Нужно было идти. Я поднял глаза вверх и краем глаза снова заметил буддистские молитвенные флажки.

– Намасте! – сказал я и сложил руки в характерный жест.

– Намасте! – ответил он, сделал такой же жест, а потом протянул мне руку. – Удачи! Хорошего пути и удачи в горах!

Намасте означает «божественное внутри меня приветствует божественное внутри тебя». И я до сих пор вспоминаю ту случайную встречу со старым альпинистом в первом же попавшемся баре. В той встрече было намного больше смысла и теплоты, чем в рассматривании пыльных витражей древнего собора.