Читать книгу Рюкзак, блокнот и старые ботинки - Павел Захаров - Страница 29

В Наваррете я пришел ближе к часу дня. Это небольшой городок с большим винным заводом «Don Jacobo». Буквально следом за мной пришли уже знакомые мне Патрик и Дэвид (тот самый, с которым в первый день познакомились), а с ними итальянка Душка и девушка из Пуэрто-Рико с необычным именем Жанитса. Душку так назвала мама – любительница классической русской литературы (видимо, в честь героини произведения Чехова). Правда по-русски Душка не говорила совсем, а по-английски знала лишь около десяти слов. Примерно столько же я знаю по-итальянски. Этого запаса нам тем не менее хватило, чтобы обсудить приготовление риса с помидорами и оценить местное вино, разлив его по найденным на кухне стаканам. Интересно, что многие итальянцы все разговоры сводили исключительно к обсуждению вина, и при этом обязательно говорили, что лучшие в мире вина произведены в Италии. Правда, местное вино итальянцы тоже оценили весьма высоко. Необычно было сидеть на кухне в маленьком городке и пробовать вино, в этом же городке произведённое. Впрочем, для итальянцев такое занятие наверняка в порядке вещей.

С часу до пяти в Испании сиеста – отдых в самые жаркие дневные часы. Магазины в это время обычно закрыты. Температура днём в Наваррете как раз достигла 29 градусов, и мы лениво сидели на уличной террасе под зонтиками, никуда не спеша. Рассказал итальянцам, что в России в моём городе сейчас как раз снег идёт, и вообще мороз на улице.

– Ооо, нооооо, Руссья ноооо, – стонала Душка, глядя на мои фотографии.

На улице был апрель, и для апреля было довольно жарко. Это было значительно приятнее, чем питерский мороз и метель в это же время года, однако о том, какая температура в Испании в июле и августе наверняка лучше даже не думать. Редко где бывает хорошо и комфортно круглый год.

После сиесты магазины не открылись. Было любопытно и непонятно, почему так, но всё выяснилось вечером. После ужина, когда мы сидели на кухне и общались, с улицы донёсся грохот барабанов и колокольный звон. Мы выскочили наружу и побежали в сторону шума. Фотоаппарат мой остался в рюкзаке, а смартфон, как я понял уже там, стоял на зарядке и в кармане отсутствовал. Стук доносился с площади, на которой стояла средневековая огромная и при этом довольно-таки для Испании типичная церковь. Из неё вынесли ростовую фигуру Девы Марии, а затем Иисуса, тащившего крест через плечо со странным выражением лица. В испанской традиции, как я узнал тогда, в качестве образов в церквях в основном используют не иконы, а такие вот фигуры. Носильщики фигур в сопровождении священников в фиолетовых одеждах пошли по улицам. Следом за ними процессией шагал строй барабанщиков в одеждах почти как у Ку-Клукс-Клана, только чёрных, а не белых. Мне потом сказала одна девушка, что такие процессии и одежды типичны для испанских религиозных братств и появились значительно раньше Ку-Клукс-Клана в Америке. Примерно во времена инквизиции. За барабанщиками в процессии шли музыканты с духовыми инструментами. И пока они уходили от той церкви в темноту улиц, они сыграли всего одну мелодию и замолчали. «Знакомая мелодия какая-то», – подумал я поначалу. Затем прислушался и понял, что это опять «Blowin’ In The Wind». «Что, опять? – подумал я. – С самого первого дня эта мелодия настигала меня чуть ли не каждый день: то Дэвид под нос себе напевал, то Мэри под гитару играла, то на телефоне кто-то включал, а теперь её играл целый оркестр. Почему вдруг эта пятидесятилетняя песня вдруг стала снова популярной в этом году и в этом конце света? Сколько можно-то уже?» Вернулся в альберг я весьма задумчивым. Через некоторое время процессия прошла мимо нашего крыльца, я снова вышел и даже смог сделать несколько фотографий и видео. И как будто по заказу музыканты снова заиграли ту самую песню Боба Дилана.

Так вышло, что я застал в Испании Семана Санта – святую неделю перед пасхой. Всю эту неделю магазины почти не работали (и вообще никто нигде не работал), но на улицах каждый день проводились религиозные праздничные шествия с барабанами и музыкой. После Пасхи по традиции начинался сезон корриды, и, вроде бы, в той провинции она всё еще не запрещена. Двумя днями раньше на улице афишу видел. Многое можно было объяснить той пасхальной неделей, только Боба Дилана объяснить не удавалось ничем. Было это, наверное, каким-то странным совпадением, но в какой-то момент я подумал: «А что если эта песня каждый день звучит специально для меня?..» Правда я никак не мог понять, что же она лично для меня значит.