Читать книгу Урок для демиурга - Ирина Николаева - Страница 13

– А потом… были Адма и Авей, – его голос смягчился, но в нём появилась нота невыразимой печали. – Беглецы. Спасшиеся с обломков нашего разрушающегося мира. Они были… другими.

На столе появился новый образ. Два чистых пламени – одно тёплое, земное, другое – воздушное, серебристое. Они не сплетались в борьбе. Они танцевали. Окружали друг друга, то отдаляясь, то сближаясь, и от их танца рождался тихий, ясный свет.

– Они любили. Просто. Без условий. Без желания переделать. Он защищал её не потому что считал слабой, а потому что её жизнь была для него драгоценностью. Она вдохновляла его не потому что хотела им управлять, а потому что верила в него. Их любовь была… убежищем. Теми самыми стенами, о которых ты говорила, но не для того, чтобы отгородиться от мира вдвоём. А для того, чтобы внутри этих стен выращивать нечто прекрасное – доверие, нежность, надежду. Они хранили Ибблосы не как учёные – знания, а как завет. А как семя для будущего, в которое свято верили.

Образ стал ярче, но в самой его сердцевине появилась трещина – тонкая, как паутина.

– Но они были смертны. В мире, который мы с Фелтисером исказили, их свет был слишком хрупок. Но они смогли сохранить ибблосы и стать их хранителями. Пожертвовав чем-то большим. Своими интересами, надеждами и мечтами. Оставшись в Мэдеме.

Он замолчал, смахнув образ со стола. Осталась только грубая деревянная фактура.

– Вот и все мои образцы, Тай. Одна история – о том, как любовь, смешанная с жаждой власти и непониманием, рождает чудовищ. Другая – о том, как чистая любовь оказывается слишком слабой, чтобы выжить в несовершенном мире. Ни та, ни другая не дают ответа на вопрос «как».

Он наконец посмотрел на неё. В его глазах не было мудрости всезнающего бога. Была усталость от этой мудрости. Рана от вечного знания о том, как всё может пойти наперекосяк.

– Я не знаю, как строятся здоровые отношения, Тай. Я не имел примера. Моя связь с миром, с моими созданиями, была связью творца, который слишком рано потерял своих детей и винил в этом себя. Или связью с братом-врагом, где каждая попытка диалога заканчивалась катастрофой.

Он сжал свои руки в кулаки, разжал.

– Я знаю, как созидать материю. Как вплетать в реальность магию. Как балансировать стихии. Но как… быть просто с кем-то? Без иерархии? Без цели что-то создать или изменить? Как просто… быть? Я не знаю. И это меня пугает больше, чем любая Чёрная мгла.

Тай слушала, и её собственные призраки бледнели перед его монстрами. Её предавали мужчины. Его же предавала сама структура бытия. Она боялась боли. Он боялся, что само его присутствие принесёт боль.

Она осторожно протянула руку через стол и накрыла своей ладонью его сжатый кулак. Он вздрогнул, но не отдернул.

– Знаешь, что? – сказала она тихо. – Мне кажется, это даже к лучшему.

Он поднял на неё удивлённый взгляд.

– Если бы у тебя был идеальный пример, ты бы пытался его скопировать. Подогнать нас под него. Как Фелтисер подгонял мир под свой чертёж. А у меня… был бы соблазн спрятаться за этим примером. Делать «как надо». А так…» – она слабо улыбнулась, – «так у нас есть только мы. Два незнайки. Один – который слишком много знает о вселенной и ничего – о том, как держать за руку. Другая – которая знает, каково это, когда бросают, и боится снова протянуть руку. Мы начинаем с чистого листа. С нуля. Со страха и неумения. Как… как два подростка на первом свидании. Только нам не пятнадцать, тебе уж точно.

Его кулак под её ладонью постепенно расслабился. Пальцы распрямились, повернулись, и его ладонь легла под её ладонь. Тёплая, сильная, с едва уловимым дрожанием.

– С чистого листа», – повторил он, словно пробуя на вкус это земное выражение. – Без гарантий. Без предопределённого сценария. Только… новое исследование.

– С риском совершить ошибку, – кивнула она.

– И с правом её исправить, – добавил он. Его взгляд на их руки был сосредоточенным, будто он изучал зарождение новой галактики. – Это… приемлемые условия.

Они сидели так, руки соприкасались, глядя на это простое, невероятное чудо – контакт без боли, без цели, без подтекста. Просто тепло ладони на ладони. Первый, самый робкий шаг от бесконечного одиночества – к чему-то, что ещё не имело имени.

За окном море продолжало шуметь. Но теперь его шум звучал не как звук тоски, а просто как звук фона. Фона для чего-то нового, что начиналось здесь, за грубым деревянным столом, в доме у моря, которого не должно было существовать.