Читать книгу Урок для демиурга - Ирина Николаева - Страница 17

Сначала она проявилась как вспышка белой боли в глазах. Потом – как чувство развоплощения, будто её начинают выдувать изнутри. Края её пальцев, только что чувствовавшие вязкую глину, стали прозрачными, начали мерцать, терять очертания. Она увидела, как сквозь её ладони просвечивает камень ступеней.

Паника, холодная и беззвучная, сковала её. Нет. Не сейчас. Не из-за глины!

Она попыталась вдохнуть, собраться, вспомнить форму – но воспоминания о теле были заслонены всепоглощающим страхом исчезновения. Она теряла связь. Её форма, столь тщательно выстроенная, расползалась, как тот самый неудачный комок глины у неё на коленях.

«Ант…» – попыталась она позвать, но голос не был слышен. Звук рассыпался в воздухе, как пыль.

Но он уже был тут.

Он не подошёл. Он материализовался рядом с ней, вырвавшись, кажется, из самой ткани реальности. Его лицо было искажено чистым, нефильтрованным страхом. Таким, каким она никогда его не видела.

Он не говорил. Не спрашивал. Он действовал.

Его руки – тёплые, твёрдые, абсолютно реальные – обхватили её запястья. Не грубо. Но с силой, не допускающей сопротивления. И через этот контакт хлынул поток.

Это не было похоже на мягкий свет утешения или структурированную энергию творения. Это была сама плотность. Первозданная, необработанная мощь фундаментального бытия. Он не просто стабилизировал её форму извне. Он вливал свою сущность прямо в ее сознание, насильно сшивая трещины в её существовании. Принуждая, заставляя ее стабилизироваться.

Тай вскрикнула – от боли, от шока, от невыносимой интенсивности ощущения. Её мир сузился до жгучего тепла в его ладонях и до его глаз – сапфировых, полыхающих внутренним огнём, в которых отражалось её собственное, расплывающееся лицо.

Он делал это не как творец. Он делал это как… как человек, хватающий на лету падающего со скалы ребёнка. На чистом инстинкте, превозмогая все законы, все расчёты.

И это сработало.

Распад прекратился. Мерцание отступило от краёв к центру, сдавленное мощным напором его воли. Плотность вернулась в её конечности, в грудь, в голову. Боль сменилась оглушительной, всепоглощающей реальностью. Она чувствовала каждый сантиметр своей кожи, каждый мускул, каждую кость с такой остротой, что это граничило с болью. Она снова была здесь.

Когда паника миновала, он не отпустил её сразу. Он держал, дыша тяжело и прерывисто, его взгляд сканировал её лицо, ища новые признаки распада. В его глазах всё ещё бушевала буря – отголоски только что пережитого кошмара.

Она была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Её пальцы, всё ещё обхваченные его ладонью, дрожали. Она смотрела на их сплетённые руки, на его белые от напряжения костяшки.

И затем, прежде чем мысль успела оформиться, её вторая рука инстинктивно потянулась и накрыла его руку поверх её запястья. Она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Не для стабилизации. Для подтверждения. Да, я здесь. Ты мне нужен.

Прикосновение длилось. Дольше, чем нужно для восстановления. Гораздо дольше.

Тишина вокруг была оглушительной. Даже море казалось притихшим. Только их дыхание – её, сбивчивое, его, постепенно выравнивающееся – нарушало покой.

Они сидели так, на холодных каменных ступенях, перед бесформенным комком неудавшейся глины, а он позволял ей за себя цепляться, сдерживая зарождающиеся внутри непонятные тревожащие ощущения и желания.

Они убрали руки почти одновременно, будто обожглись. Но взгляды, которыми они пересеклись, был уже другими. В них не было прежней осторожности или научного интереса. Было сырое, обнажённое понимание: их связь – это нечто большее, чем просто изменение кода нового мира.