Читать книгу Урок для демиурга - Ирина Николаева - Страница 16

Ощущение глубокой, почти мистической связи было прекрасным. Оно грело изнутри, как выпитый перед сном глинтвейн. Но утром Тай проснулась с другим чувством – жгучим желанием сделать что-то сама. Не в симбиозе, не под его чутким руководством. В одиночку. Что-то простое, земное, не несущее вселенской значимости.

Ей захотелось лепить из глины. Что-то простое, понятное, земное.

Не идеальной, волшебной субстанции, готовой принять любую форму по велению мысли. А грубой, пахнущей землёй, холодной и упрямой глины, которую нужно месить, бить, чувствовать её сопротивление.

Она вышла из дома и, сосредоточившись, вытянула из «ничего» перед собой ком. Он был правильного серо-коричневого цвета, влажный, вязкий. Она села на ступеньки рыльца, положила ком перед собой и просто… уставилась на него.

Что создать? Вазу? Чашку? Грубую фигурку? Неважно. Важен был процесс. Акт физического усилия, который оставит след не только в материи, но и в её собственной, новой памяти.

Она вдавила пальцы в глину. Холодная, плотная, живая. Она начала мять её, и с каждым движением в её сознание пробивались не образы, а чувства. Не связанные с глиной. Почему они вдруг стали появляться? Из-за того, что обычная простая работа расслабляла разум и давала время подумать? Она не знала. Начало всплывать то, что она так долго прятала от самой себя. Тщетность. Та самая, знакомая, земная тщетность всех её усилий. Бесполезность дипломов, накопленных впустую денег, выстроенной карьеры, которая рухнула в один день. Бесплодность попыток построить отношения. Ощущение, что ты бежишь по песку, а следы тут же затягиваются волной.

Она не просто лепила. Она вдавливала в глину всю горечь своих сорока пяти лет. Разочарования. Предательства. Одиночество. Невысказанные слова, несделанные поступки, невыплаканные вовремя слёзы. Она лепила не чашку. Она лепила памятник своей земной неудаче. Комок боли, облечённый в форму.

И чем больше она вкладывала в глину, тем хуже получалось. Комок не хотел становиться чем-то цельным. Он растрескивался, расползался, отваливались куски. Она злилась, с силой шлёпала по нему, пытаясь подчинить, но глина будто насмехалась над ней, становясь лишь более бесформенной, более уродливой.

– Нет! – вырвалось у неё, сдавленно, хрипло. – Должно же что-то получиться! Хоть что-то!

А вдруг все происходящее здесь внезапно исчезнет, растворится, как сон? Она же так не стабильна! Вдруг она не станет интересна Анту, надоест как полностью изученный объект? Нужна ли она ему на самом деле? Или это все – его божественная благодарность за ее помощь?

Она сжала комок изо всех сил, пытаясь выдавить из него хоть крупицу смысла, хоть намёк на красоту. И в этот миг старый, земной ужас – ужас быть никем, ничего не достичь, умереть, не оставив следа – нахлынул на неё такой мощной, концентрированной волной, что её собственная, новая, хрупкая форма не выдержала. Страшное ощущение панической атаки накрыло ее с головой.

Она почувствовала, как что-то щёлкает внутри, не в теле, а в самой сердцевине её нового бытия. Как тончайшее стекло. И пошла трещина. Изнутри.