Читать книгу Урок для демиурга - Ирина Николаева - Страница 6

Сознание, плывущее в океане небытия, – это одно. Спина, прижатая к шершавому ковру, – совсем другое. Тай лежала, ощущая каждую ворсинку. Это было чудовищно, невероятно, прекрасно. Она заставила себя «вдохнуть» – и в груди возникло странное движение, похожее на расширение, а в носу – призрачный запах старой пыли и дерева.

«Так… вот как это», – прошептала она настоящим, срывающимся голосом. Звук был чужим и родным одновременно.

Ант сидел рядом, скрестив ноги, наблюдая. Его форма почти стабилизировалась, но по краям всё ещё мерцала, как пламя свечи на сквозняке. «Ты выбрала хорошую основу. Прочность. Тепло. Не идеальность».

«Я всегда была неидеальна», – фыркнула она, пытаясь пошевелить пальцами. Ощущение было странным – будто посылаешь команду в пустоту, и через долю секунды откуда-то издалека приходит слабый ответ: сжатие, движение. Она заставила себя сесть. Процесс был похож на подъём неподъёмной гири силой одной лишь мысли. Когда она наконец уселась, перед её глазами поплыли круги, которых не было.

«Зрение, – констатировал Ант. – Ты пытаешься воссоздать слишком много систем сразу. Соберись. Выбери что-то одно».

Она закрыла глаза и сосредоточилась на руках. Руки Тайиури-айны были тонкими, почти бесплотными. Руки Таисии Николаевны – сильными, с коротко остриженными ногтями, со шрамом на среднем пальце и выступающими венами на тыльной стороне. Она хотела… чего-то среднего. Силу земной женщины и грацию айны. Она представила это.

Тепло разлилось по её предплечьям, ладоням. Она открыла глаза.

Руки перед ней были… и ее, и слегка иными. Кожа светлая, почти как у айны, но не фарфоровая, а с лёгким, живым оттенком. Пальцы длинные, но не худые – с чёткими суставами, способными и на нежность, и на работу. И шрам. Тот самый, от калитки. Он был тут, белой тонкой нитью. Её история.

«Потрясающе», – проговорил Ант. Его голос звучал ближе, заинтересованно. Он смотрел не как творец на творение, а как учёный на невероятный феномен. «Ты не воссоздаёшь память тела. Ты создаёшь новую формулу. На основе памяти, но… с поправками».

«Поправками?» – она сжала и разжала кулак, слушая хруст суставов, которого раньше не было.

«Ты добавляешь то, чего тебе не хватало. Или исправляешь то, что не нравилось». Он указал взглядом на её руки. «Ты соединила две расы в одну, невозможную для Айунара. Это интересно. Это… дизайн».

Слово «дизайн» задело её. «Я не кукла, которую наряжают».

«Нет. Ты – скульптор. Просто – это твоё же „я“». Он помедлил. «Продолжай. Но будь осторожна с желаниями. Они могут исполняться буквально».

Тай кивнула и перевела внимание на грудь. Это было сложнее. На Земле она всегда гордилась своими формами. Подруги шутили, мужчины часто смотрели мимо лица, опуская глаза к «выразительным» формам. А тут, в теле Тайиури… с грудью была полная беда. Плоскость, над которой можно было только вздохнуть.

Но сейчас… сейчас она могла быть кем угодно. Супермоделью с формами, о которых грезят в мужских журналах. Идеальной, как кукла.

Мысль вызвала отвращение. Нет. Не идеал. Её. Но… такую, какой она чувствовала себя внутри. Не гипертрофированно, а… достаточно. Чтоб чувствовать себя женщиной, а не тенью. Она вспомнила редкие моменты, когда носила хорошее бельё и ловила на себе взгляды. В этот миг она чувствовала себя увереннее, сильнее.

Она сконцентрировалась на этом чувстве – не на размере, а на ощущении. Уверенности. Присутствия. Женской силы, исходящей от нее.

Тепло разлилось по грудной клетке, стало плотным, тяжёлым. Она посмотрела вниз. Под ее взглядом появилась не кричащая, но явная, плавная форма, стыдливо прикрытая появившейся на ней туникой. Грудь. Её грудь. Не огромная, не идеальная, а обычная, настоящая. Она осторожно прикоснулась ладонью. Через ткань почувствовала тепло, упругость, вес. Глаза вдруг наполнились влагой.

«Что не так?» – голос Анта стал тревожным. – «Больно?»

«Нет», – выдавила она, и голос её дрогнул. «Всё правильно. Всё… на месте».

Он замолчал, наблюдая. Его взгляд скользнул по её новой форме, изучающе, но без намёка на оценку. Скорее, с тем же научным интересом. «Это интересно. Ты корректируешь не эстетику, а… самоощущение. Ты лепишь не тело, а самооценку».

«А что не так?» – она вытерла глаза тыльной стороной руки, ощущая влагу на коже. Настоящие слёзы.

«Ничего. Это мудро. И куда сложнее, чем скопировать картинку из памяти». Он отвёл взгляд, и в его профиле мелькнула тень задумчивости. «У Фелтисера был целый трактат об идеальных пропорциях разумных рас. Он вычислял их до миллиметра. У него не было понятия „самоощущение“. Только функция и форма».

«Ну и скучный же он был», – пробормотала Тай, переводя дух. Она почувствовала усталость – глубинную, душевную. Создание себя оказалось самым изнурительным делом в её жизни.

«Да», – просто согласился Ант. – «Скучный. И от этого бесконечно опасный». Он поднялся, его форма теперь почти не мерцала. «Довольно на сегодня. Ты сделала главное – задала направление. Остальное придёт со временем, с практикой». Он протянул ей руку. «Встань. Попробуй почувствовать вес».

Она взяла его руку. Его пальцы были тёплыми, твёрдыми, очень реальными. Он потянул, и она поднялась, пошатнувшись. Ноги подкосились – не от слабости, а от непонимания, как ими управлять. Он подхватил её под локоть, удерживая.

«Вес», – сказала она с изумлением. – «Я чувствую себя. Мне нужно держать равновесие».

«Добро пожаловать в материю», – в его голосе прозвучала слабая, едва уловимая улыбка. – «Давай, сделай шаг. Один. Опирайся на меня».

Она сделала. Шагнула вперёд одной ногой, затем, с огромным усилием, подтянула другую. Было неловко, как ребёнку, но потрясающе. Каждый мускул, каждое сухожилие отзывалось на команду, посылая в мозг поток новой информации: давление, растяжение, точка опоры.

«Хорошо», – прошептал он, всё ещё придерживая её. Его близость, его уверенность были как скала в первом шторме её нового физического бытия. – «Теперь ты не просто дух. Ты здесь. По-настоящему».

Тай посмотрела на их сплетённые руки, на своё новое тело, на слабые, но уже различимые очертания комнаты вокруг – комнаты, которой ещё не было, но которая начиналась с этого ковра, с этого пола. С них двоих.

Она была жива. У неё было тело. И оно было её. Впервые в жизни – абсолютно таким, каким она хотела его чувствовать.

Это было страшнее и прекраснее любой магии.