Читать книгу Урок для демиурга - Ирина Николаева - Страница 15

Сад, небо, дом – всё это было прекрасно. Слишком прекрасно. Через некоторое время они создали «день и ночь». Но Тай начала чувствовать недовольство. Не физическое. Метафизическое. Её слегка тошнило от этой слаженной, мелодичной гармонии.

Она бродила по идеально выложенной ракушечником дорожке, мимо безупречно пахнущего жасмина, и ей хотелось пнуть камень, чтобы он отлетел куда-нибудь в заросли, нарушив порядок. Она смотрела на море с его предсказуемым, поэтичным прибоем и мечтала о шторме, который перевернёт всё с ног на голову, принесёт водоросли и обломки на их безупречный берег.

Этот голод по хаосу, по несовершенству, стал навязчивым, почти физическим желанием.

Ант заметил её беспокойство. Он всегда замечал. Он сидел во дворике, изучая структуру чайной чашки, пытаясь понять, почему она «радует глаз» – он всерьез занялся изучением чувств и ощущений.

– Ты недовольна? – спросил он, не поднимая глаз от сосуда. – Что-то не так с балансом? Свет падает не под тем углом? Аромат жасмина слишком навязчив?

– Всё слишком правильно, Ант, – выпалила она, остановившись перед ним. – Слишком… чисто. Как картинка из журнала. Мне нужна… трещина. Паутина в углу. Сорняк, пробивающийся между плитками. Запах грозы перед дождём – тот, что пахнет озоном и пылью. Мне нужна жизнь, а не её идеальная симуляция!

Он отложил чашку и посмотрел на неё с тем самым учёным интересом, который временами сводил её, земную женщину, с ума. А Ант тем временем словно сканировал ее эмоции.

– Интересно. Ты жаждешь Хаоса. Но не разрушительного, как Чёрная мгла. А… живого, органического беспорядка. Признака того, что система не закрыта, что в ней есть место для спонтанности.

– Не усложняй! – она чуть не топнула ногой, и это детское движение заставило её саму удивиться. – Мне просто не уютно в этом… в этом раю! Всё предсказуемо. Даже то, что мы «импровизируем», подчиняется каким-то твоим внутренним законам красоты и гармонии. Я хочу сюрприз! Неожиданный сюрприз! Чтобы что-то пошло не по плану само по себе!

Сама про себя Тай подумала, что она снова становится обычной женщиной, которая не знает, чего хочет, но ей это очень надо. Ну и пусть. Демиург тут Ант. Ему с этим и разбираться.

Он задумался. Его брови слегка сдвинулись.

– Само по себе… Но здесь, в этой буферной зоне, ничего не происходит «само по себе». Всё – продукт нашей воли. Твоей или моей. Чтобы появился «сорняк», его надо сознательно создать и наделить свойствами сорняка. Это парадокс.

– Вот видишь! Даже хаос здесь надо планировать! – она с досадой упала на соседний стул. – На Земле… там трава росла сама. Дождь лил, когда хотел, а не когда мы решали создать лирическое настроение. Там мылись окна, и на них оставались разводы. Ты заводил кошку, а она драла диван, блевала на ковер и царапала руки. Это было… раздражающе. Иногда невыносимо. Но это было -настоящее.

Он молчал, переваривая её слова. Потом медленно поднялся.

– Ты права. Я думал категориями совершенства. Фелтисеровскими категориями. Устранить несовершенство – значит улучшить. Но твой «голод»… он указывает на фундаментальную ошибку в этой логике. Несовершенство, спонтанность, легкий хаос – это не ошибки системы. Это её дыхание. Признак того, что она жива, а не заморожена в идеальной статике, как Мэдем.

Он подошёл к идеальному кусту жасмина, и прикоснулся к нему.

– Наделить тебя способностью к спонтанному росту… к неконтролируемой мутации… Это риск. Он может разрушить всё, что мы построили.

– А я готова на риск!» – с вызовом воскликнула она. – Лучше живой, дышащий бардак, чем мёртвый порядок!

Он обернулся, и в его глазах на секунду вспыхнула та самая искра, которая когда-то создавала миры. Ант медленно прошелся взглядом по Тай, на одно мгновение задержавшись на губах и потом – чуть ниже, на груди. А потом словно спохватился и встряхнулся.

– Хорошо. Давай попробуем. Но не на всём саду. На чём-то одном. Маленьком. Чтобы, если что… можно было изолировать. Надеюсь, я успею.

Он отошёл от жасмина к самому краю, где дорожка встречалась с естественным склоном к морю. Там росла невзрачная травка, созданная им же для фона.

– Эту. Мы дадим ей… право на самостоятельность. Ограниченную. Вложим в неё не конкретную форму, а… набор возможностей. И долю случайности.

Он протянул руку, и травинка озарилась мягким светом. Тай присоединилась. Она не думала о красоте. Она думала об упрямстве и воле к жизни. О способности пробить асфальт. О неожиданности. О том, чтобы зацвести жёлтым, ядовитым цветком посреди зелени. Или сгнить с одной стороны. Или оплести всё вокруг цепкими усиками.

Они отступили.

Травинка дёрнулась. Её стебель из зелёного стал сизовато-лиловым. Потом на нём появились не листья, а что-то вроде колючек. Потом колючки отпали, и вылезло несколько мелких, несимметричных листочков, один из которых был покрыт странными пятнами, похожими на ржавчину.

Это было… некрасиво. Странно. Совершенно не вписывалось в идиллию.

Тай замерла, глядя на это чудовище. И чувствовала, как внутри у неё расцветает дикая, непонятная радость.

– Оно… уродливое, – констатировал Ант, но в его голосе не было осуждения. Был интерес. – И совершенно непредсказуемое. Я не знаю, что оно сделает завтра. Вырастет на метр? Засохнет? Покроется пушистыми спорами. Пойдет жевать ставни на окнах?

– Именно! – прошептала Тай. – Оно живое! По-настоящему!

Она опустилась на колени перед странным растением, не боясь его колючек или пятен. Она смотрела на него, как на величайшее произведение искусства. Потому что это было первое, что они создали не «правильным», а свободным.

Ант стоял рядом, и на его лице медленно проявлялось понимание.

– Ты учишь меня, Тай, – сказал он тихо. – Ты показываешь, что красота – не в симметрии. А в потенциале. В возможности быть иным. Даже если это «иное»… не эстетично с точки зрения устоявшихся канонов. Это… природа жизни. А природа женщины…

Он запнулся, подбирая слова, не из своих трактатов, а из нового, рождающегося в нём понимания.

– …Это лёгкий, творческий хаос. Не разрушение. А отказ от жёстких форм. Способность рождать новое, непредсказуемое из самой себя. Мужчина… часто стремится создать стабильную структуру, основу. Чтобы внутри неё… мог цвести этот прекрасный, немного пугающий хаос. Не контролируя его. А… предоставляя ему пространство. Доверяя ему.

Тай подняла на него глаза. Её собственный «лёгкий хаос» бушевал внутри, смешивая восторг, благодарность и что-то ещё, тёплое и щемящее.

– Ты не боишься, что мой «хаос» всё разрушит? – спросила она, указывая на уродливо-прекрасное растение.

– После того, что мы уже прошли? Нет. Я верю, что твой хаос… не разрушит основу. Он сделает её прочнее. Потому что он будет её проверять. И обновлять. Как шторм очищает море. Как огонь обновляет лес.Он посмотрел на неё, потом на их дом, на море, на небо с перламутровым отсветом. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. И когда её пальцы сомкнулись на его ладони, она почувствовала не просто поддержку. Она почувствовала некую связь и бесконечное доверие. Доверие к её «несовершенству». К её «голоду к жизни». К её праву привнести в их идеальный мир немного живой, колючей, непредсказуемой правды.

И этот момент был красивее любого заката, гармоничнее любой музыки. Потому что он был настоящим.