Читать книгу Прорыв к звездам. С. П. Королев - - Страница 18

Как и ожидалось, ОПО-3 Григоровича возглавил француз Поль Ришар. Кроме завершения проектов, начатых еще Д. П. Григоровичем, он взялся проектировать и свои новые самолеты, так что в работе КБ оказалось одновременно около десятка машин. На втором этаже столярной мастерской на Красной Пресне Полю Ришару под КБ выделили две комнаты. Ришар работал в одной комнате со своим соотечественником Оже, с которым вычерчивал теоретические обводы самолетов. Во второй комнате работали все остальные его конструкторы. Королев занимался плазо-шаблонным хозяйством для подготовки опытного образца торпедоносца открытого моря ТОМ-1. Вместе с Сергеем у Ришара работали Люшин, Камов и Скржинский. С. А. Лавочкин занимался в их КБ расчетами прочности самолета.

ТОМ-1 проектировался как поплавковый моноплан с размахом крыла 33 метра под двигатели БМВ-VI мощностью 500 лошадиных сил. Обшивка самолета была полностью дюралюминиевой, из гладкого листа толщиной в среднем 0,5—0,6 миллиметров, что должно было обеспечить его малый вес и хорошую аэродинамику. Крыло было снабжено щелевыми закрылками, которые опускались на угол до 40 градусов. На его вооружение планировалось поставить 3 пулемета ПВ-1 в передней и задней стрелковых установках и в выдвижной вниз башне перед задней турелью.

Знавшему хорошо французский язык, благодаря занятиям с мамой Марией Николаевной, Королеву удалось легко войти в доверие к новому руководителю КБ. Несколько раз Сергей приглашал Ришара к себе домой, где тот был очарован красотой и прекрасным знанием французского языка Марии Николаевны. Ей, как школьной учительнице иностранного языка, также были полезны такие встречи, дававшие необходимую практику общения на французском языке.

После Коктебеля Королева не покидала идея построить свой планер, однако он не решался взяться за такое трудоемкое дело один. Делясь своими мыслями с Сергеем Люшиным на работе, Королев нашел в нем единомышленника. Тот тоже хотел построить рекордный планер, который можно было в дальнейшем использовать для строительства своего первого самолета. Если планер окажется рекордным, то ЦАГИ мог включить его в план и использовать для строительства самолета. Тогда Люшин мог бы превратиться из простого конструктора в «главного» – очень важного человека, а это было почетно, и сулило большую денежную выгоду.

– Нужен планер, который может парить вдоль грозового фронта. Только так можно добиться рекордной дальности полета, – предполагал Люшин.

– Нет, прежде всего нужна абсолютная надежность, пусть даже в ущерб аэродинамике и скорости, – вносит свое предложение Королев.

– Согласен! Очередная гибель планериста может поставить крест на планерных состязаниях. В условиях грозового фронта могут резко меняться воздушные потоки, поэтому требуется большая устойчивость у планера, – рассуждал Люшин…

Оба знают, что Осоавиахим каждый год выделяет деньги на постройку планера оригинальной конструкции, и хотели бы использовать это в своих интересах, только надо сначала заручиться поддержкой у руководства Московской планерной школы, благо, что каждый из них на хорошем счету.

Королев легко уговорил родителей разрешить использовать его отдельную комнату для конструирования самолета с другом, и работа закипела полным ходом. У стены разместили еще четыре чертежных доски и маленькое домашнее КБ оказалось готово. Королев повесил на сене плакат с лозунгом: «Кончив дела, не забудь уйти!» и припиской: «Убирайся!» Люшин с Петром Дудукаловым чертили крыло и оперение, а Королев с Павлом Семеновым – фюзеляж и управление. Сидели за досками почти каждый вечер.

Предварительный проект мощного скоростного планера, способного выдержать большие аэродинамические нагрузки и побить рекорд дальности полета, подготовленный Люшиным и Королевым, был поддержан руководством Московской планерной школы. Новый планер назвали «Коктебель» и направили на проверку в Осоавиахам. Там он попал на рассмотрение генерального секретаря Осоавиахима Л. П. Малиновского, который, кроме того, занимал должность главного инженера Гражданского воздушного флота СССР.

В условиях дефицита двигателей для самолетов, которых советская промышленность производила в недостаточном количестве, а импортируемые в основном ставились на военные самолеты, Малиновский видел дальнейшее развитие гражданской авиации страны в использовании планеров или планерлетов с маломощными двигателями. Успехи зарубежных планеристов говорили о том, что планеры в состоянии преодолевать расстояния в 200 и даже 500 километров. Он полагал, что достаточно планеру с хорошими аэродинамическими качествами оторваться от земли, как подхваченный термальными потоками и постоянными ветрами аппарат может бесконечно парить в небе. Здесь все зависит от умения пилота умело маневрировать в сложных воздушных потоках, находить пути, позволяющие продвигаться вперед в заданный район. Таким способом можно переправлять почту и небольшие срочные грузы. Естественно, что проект большого планера, предлагаемого для проектирования курсантами Московской планерной школы, заинтересовал Малиновского с практической точки зрения, и он сразу поддержал начинание Люшина и Королева.

Когда соавторы-конструкторы представили полный проект подкрепленный пояснительной запиской с расчетами, им было выделено 2 тысячи рублей на конструирование планера, что по тем временам было достойной компенсацией за такой сложный и кропотливый труд. Королев и Люшин, чтобы ускорить конструкторскую работу, предложили своим однокурсникам и сослуживцам по КБ поучаствовать за вознаграждение в подготовке чертежей планера. Григорий Михайлович тоже стал помогать Сергею. Теперь комната Королева превратилась в настоящее конструкторское бюро, где одновременно работало до шести человек. Иногда, заходя в комнату к сыну, Мария Николаева удивлялась фанатизму его друзей, которые за чертежами забывали о еде и сне, и об элементарной гигиене, сидя в прокуренной сигаретами комнате за чертежным столом несколько часов подряд.

С начала 1929 года Поль Ришар решил остановить проектирование ряда аппаратов и довести до конца хотя бы одну из создаваемых им машин. Он остановился на торпедоносце открытого моря. Кроме основной задачи по изготовлению торпедоносца, Королев и Люшин умудрялись еще проектировать свой планер «Коктебель» к очередному планерному слету. Камов и Скржинский тайком проектировали свой вертолет, а также вычерчивали Королеву и Люшину детали «Коктебеля».

Законченный в июле 1929 года проект ТОМ-1 по летным характеристикам оказался близок туполевскому морскому варианту машины ТБ-1, но имел гораздо более сложную технологию производства. При изготовлении ТОМ-1 требовалось выполнить в два раза больше заклепок. Когда выяснилось, что самолет в серию не пойдет и главный конструктор не получит серийных премиальных, Поль Ришар обиделся и вернулся во Францию.

Проект «Коктебеля» Люшин и Королев защищали на техкоме Осоавиахима. Его одобрили, и Мосавиахимом было принято решение о выделении денег для строительства планера.

Разместить заказ на изготовление деталей самолета оказалось не простым делом. В нескольких местах ребята получили отказ, но продолжали искать. Предпринимательская жилка, переданная по наследству от бабушки и дедушки четы Москаленко, пригодилась Сергею. Его настойчивость в поиске вскоре была вознаграждена: Королеву удалось договориться в мастерских трамвайного парка у Белорусского вокзала и Военно-Воздушной академии имени Н. Е. Жуковского. В трамвайном депо брались изготовить всю столярную работу: шпангоуты, нервюры, лонжероны. В мастерских академии должны были сделать металлические детали.

Днем Королев работал на заводе, потом забегал в трамвайный парк, подгонял рабочих, проверял уже готовые детали и советовался с мастерами, потом мчался в МВТУ. Самыми горячими были последние дни строительства «Коктебеля», чтобы успеть представить готовый планер приемочной комиссии перед отправкой в Крым, Королеву пришлось пригласить в ангар на Беговую даже Марию Николаевну. Когда Королев и его друзья обтягивали перкалем крылья планера, она цыганской иголкой и шелковой нитью сшивала ткань. В Осоавиахиме долго удивлялись, что Королеву и Люшину в короткий срок удалось построить планер и заявить его для участия в планерном слете 1929 года.