Читать книгу Прорыв к звездам. С. П. Королев - - Страница 19

В сентябре 1929 года Королёв и Люшин со своим планером «Коктебель» отправились в Крым на шестые Всесоюзные планерные состязания. В отличие от планерных испытаний 1927 и 1928 годов этот коктебельский слет получил статус состязаний и радовал руководство Осоавиахима большей представительностью: на старт заявили 22 планера. Он продолжался с 6 с 23 октября.

Сначала планер Королева удивлял других участников соревнования, так как был на 50—90 килограмм тяжелее других. Многие считали, что, чем меньше весит планер и чем меньше нагрузка потока воздуха на квадратный метр площади крыла, тем лучше.

Естественно, что планер Королёва и Люшина был хорошо рассчитан и должен был показать хорошие аэродинамические качества при большой скорости ветра, но на состязаниях планеристов существовал определённый порядок, по которому, прежде чем допустить планер и его автора к полётам, летательный аппарат испытывали и проверяли опытные лётчики. Первоначально планер «Коктебель» выдержал нехитрую проверку на прочность. Восемь человек взяли летательный аппарат за крылья, а трое забрались в кабину, после чего «восьмерка» подняла планер. Аппарат несколько раз встряхнули, но он не сломался – можно летать. Первая удача ободрила Люшина и Королева – первый этап пройден.

Пока шла подготовка к испытаниям планера в полете, к Люшину и Королеву подходили многие участники планерных состязаний и интересовались данными их самого большого на слете планера. Правда, узнав их, почти все заявляли:

– Планер не полетит!

После нескольких сомнительных заявлений «бывалых» участников слета по поводу летных качеств планера «Коктебель» уверенности в своих расчетах и конструкторской мысли у Королева и Люшина явно поубавилось. Более того, ребята всерьез стали опасаться, что планер действительно получился очень тяжелым и не полетит. Только Константин Константинович Арцеулов высказывал иное мнение. Ему планер понравился, но говорил он это всерьез или чтобы не расстраивать преждевременно своего друга Люшина, – оставалось тайной. Он же пообещал ребятам выполнить пробный балансировочный полет.

Когда скорость ветра превысила 15 метров в секунду, пробный полёт на «Коктебеле» совершил Константин Константинович Арцеулов. Он был членом технического комитета слета, и его слово было решающим. Королёв и Люшин очень волновались. После приземления Арцеулова они бросились со всех ног к месту посадки «Коктебеля».

– Ребята, не волнуйтесь. Планер удачно сбалансирован. Хорошо слушается рулей. Считаю, можно допустить к полётам, – сообщил пилот.

– Спасибо, – поблагодарили ребята.

– За что? Вы еще не летали, – удивился летчик.

– За то, что верите в нас!

15 октября Сергей Королёв поднимается на «Коктебеле» в небо. Больше четырёх часов парит он в небе.

В этом полёте Сергей первый раз в жизни чувствует колоссальное удовлетворение. Это его планер легко взмыл в небо. Он летит навстречу ветру и хочется кричать от радости. Полёт проходит прекрасно, даже лучше, чем он ожидал. Свежий ветер обдаёт лицо при резких порывах и заставляет вздрагивать его красную птицу-планер. Ему не верится, что такой тяжёлый кусок дерева и металла может летать. Достаточно только оторваться от земли и, подхватываемая ветром машина словно оживает, летит со свистом, послушная каждому движению руля.

Лишь приземлившись, от друзей Сергей узнаёт, что этот полёт мог закончиться для него трагически. При запуске планера у Олега Антонова вырвался штырь, который должен был удерживать планер на земле, пока команда растягивала резиновый амортизатор, придающий машине необходимое для взлёта ускорение. Этот несчастный штырь с запутавшимся торосом всё время полёта висел под планером.

Найдя взглядом Олега Антонова, Королев увидел, как молодой худощавый парень тут же покраснел. Чувствовалось, что он явно переживает свою ошибку, которая могла стоить Сергею жизни. При подготовке планера к полету Антонов не раз оказывал Королеву и Люшину различные услуги: помогал что-то принести, одалживал инструмент. Вспомнив бескорыстную помощь молодого щуплого паренька, Королев немного смягчил свой взгляд.

– А ну-ка, подай-ка мне твои плоскогубцы еще раз. Я оторву ими твои красные уши, – обратился Королев к Антонову.

Эти слова Сергея вызвали смех у планеристов и разрядили напряженную обстановку.

Через несколько лет они столкнулись вновь в подвале у Красных ворот в Москве, где с 1930 года Олег Константинович возглавит КБ планеров при Осоавиахиме. В 1932 там же по соседству в другой части подвала начнет работать ГИРД Королева. В 1939 году Антонов, продолжая активно заниматься строительством планеров, построит отличный планер Рот-Фронт-7. В том же году Ольга Клепикова установила на нем мировой рекорд, преодолев за восемь с половиной часов 749 километров. Планер Рот-Фронт-7 был поднят на высоту 1000 метров самолетом-буксировщиком над Тушинским аэродромом в Москве, после чего отправился в самостоятельный полет. Поймав мощные восходящие потоки, планеристка села лишь за Доном близ хутора Михайловского.

Во время слета Сергей Королев не только готовил свою машину к полетам и летал, но и общался с друзьями-планеристами и наставниками. От них он узнал, что советская авиация сильно отстает от западной. А. Н. Туполев и С. В. Илюшин недавно ездили в США закупать оборудование и патенты на производство в Советском Союзе американской авиационной техники. Ему было обидно, что в ближайшее время страна будет строить самолеты западных конструкторов.

На планерных состязаниях не было новых мировых рекордов, но советские планеристы смогли немного улучшить свои прошлогодние достижения. Военный летчик А. Юмашев на планере «Скиф» впервые выполнил парящий полет над равнинной местностью. Были установлены 4 всесоюзных рекорда: продолжительность полета В. Степанченока на планере Г-7 составила 10 часов 22 минуты, максимальную дальность полета по маршруту с возвращением к месту старта показал военный летчик К. Венслав – 34,8 километра, А. Юмашев поднял «Скиф» на высоту – 1520 метров, а Д. Кошиц на планере «Гриф» показал максимальную дальность полета по прямой – 34,6 километра. В журнале «Самолет» в статье о планерных состязаниях 1929 года была отмечена и конструкторская работа С. Королева и С. Люшина.

Показав статью Григорию Михайловичу и матери, Королев важно зачитал:

– Вот, посмотрите, в статье говорится: «… Конструкторы планера «Коктебель» Люшин и Королев при проектировании ставили задачу создать хорошую устойчивую в продольном направлении машину, не утомляющую пилота при длительных полетах, и им это вполне удалось…». А вот посмотрите, что написано о «Коктебеле» в журнале «Вестник воздушного флота»: «… Планер выделяется прекрасными аэродинамическими качествами. Несмотря на значительную, гораздо больше, чем у других планеров, удельную нагрузку, он летал нисколько не хуже своих более легких конкурентов. Обладая большой горизонтальной скоростью и естественной устойчивостью, планер весьма послушен в управлении…»

После своей первой успешной машины «Коктебель» Королев задумал создать планер, на котором можно будет выполнять фигуры высшего пилотажа. В зарубежной статье Сергей прочитал, что в США пилот Хозсе выполнил на планере «мертвую петлю». Первоначально планер был поднят на высоту 2 тысяч метров с помощью самолета-буксировщика, после чего его отпустили в свободное парение. Королев решил повторить успех американца, но обойтись без самолета-буксировщика.

Вернувшись в Москву, Сергей рассказал о своей идее А. Н. Туполеву. Наставник посчитал идею слишком рискованной и не одобрил. Тогда Королев решился заручиться письменной поддержкой К. Э. Циолковского, взгляды которого считал более революционными, чем у профессора Туполева.

В самый разгар подготовки диплома Сергей Королев отправился в Калугу к Константину Эдуардовичу.