Читать книгу Прорыв к звездам. С. П. Королев - - Страница 4

С 1911 года в Нежине квартировалась 44-я авиабригада. Для передачи аэропланов Одесского авиационного завода воинской части в Нежин был командирован его технический представитель Сергей Исаевич Уточкин. Особую известность он приобрел после рекламных полетов на воздушном шаре. Сообщение в газетах о полетах Уточкина над пирамидами Хеопса в Египте вызвало восторг у россиян, сделав его национальным героем. Приезд легендарной личности взбудоражил весь город. Получив удостоверение пилота-авиатора в Одесском аэроклубе, Уточкин стал демонстрировать полеты на самолете, что способствовало еще большей его популярности в России. Люди сильно удивлялись возможности человека парить в небе и толпами валили на это необычное зрелище. За хорошее вознаграждение Уточкин согласился показать свое искусство управления летательным аппаратом и мирным жителям провинциального городка. Вместе с дедушкой Николем Яковлевичем за его полетом наблюдал и Сережа Королев, что стало для него наиболее ярким из воспоминаний детских лет.

В один из летних дней 1911 года на ярмарочную площадь с вокзала привезли биплан. Солдаты подмели площадь. Усадив Сережу на плечи, Николай Яковлевич Москаленко, заплатив один рубль, получил возможность войти за ограждение и встать вблизи аэроплана. Вскоре в кожаной куртке появился Уточкин и занял место в кабине пилота. Сначала долго прогревался мотор. Образовавшаяся при этом пыль и копоть неслась в толпу зрителей, но из любопытства народ терпел это безропотно. Наконец, Уточкин махнул рукой, после чего мотор аэроплана дико взревел, а пилот и державшие самолет солдаты стали почти невидимы в облаке пыли. Затем машина дернулась и покатилась по площади сначала вперевалочку, далее все быстрее и ровнее, подпрыгнула вверх, затем снова мягко ударилась колесами о землю, снова подпрыгнула, чуть опустилась, но земли не коснулась. Аэроплан продолжал парить, набирая скорость и высоту. Над площадью пронесся стон восхищения. В тот раз Уточкин пролетел около двух километров и благополучно сел на поле у женского монастыря.

Мария Николаевна, живя в Киеве, была частым свидетелем неуемной страсти горожан к освоению неба. На окраине Киева военные испытывали больших воздушных змеев, воздушные шары и стратостаты для военной разведки. Особенно удивляли киевлян полеты военных летчиков на заграничных аппаратах. На показательные полеты на военный аэродром съезжалась половина Киева. Цепь солдат едва сдерживала толпы желающих поближе рассмотреть аэропланы и пилотов. Особенный восторг выражали женщины, которые, стараясь привлечь к себе внимание мужественных покорителей неба, размахивали платками. Увидев один раз полет самолета, люди буквально сходили с ума, стараясь хоть как-то приобщиться к великому начинанию. Газеты с известиями о новых полетах и авиационных рекордах раскупались мгновенно. Кроме имевшегося в Киеве военного Сырецкого аэродрома, члены Киевского общества воздухоплавания построили свой – гражданский – на Куреневском поле, за окраиной города. Там они постоянно летали на планерах, обычно буксируемых автомобилем. Членами общества были видные ученые Киевского политехнического института, основательно изучающие мировой опыт самолетостроения, поэтому их планеры были более совершенны, чем те, что строили в других российских городах, имели рули и были управляемыми. Настоящим кумиром киевлянин стал Игорь Иванович Сикорский – один из первых талантливых авиаконструкторов России. Совершив свой первый ознакомительный полет на самолете еще в 1906 году в бельгийском Льеже, он настолько влюбился в авиацию, что самостоятельно, без помощи инструктора научился летать, а затем поражал всю Россию необычно смелыми полетами на своих самолетах уникальной конструкции. В его честь композитор А. Н. Чернявский написал марш «Авиатор».

Навещая сына в Нежине, Мария Николаевна рассказывала родным последние городские новости, многие из которых касались авиации и захватывающего полета Петра Нестерова, выполнившего «мертвую петлю» на самолете на окраине Киева. Сережа был зачарован этими рассказами о бесстрашных летчиках, которыми восхищалась его мама, и уже тогда загорелся мечтой построить свой самолет, чтобы порадовать маму.

Снимая комнату на Фундуклеевской улице, Мария Николаевна познакомилась там со студентом Киевского политехнического института Григорием Баланиным, который натаскивал по математике сына хозяина дома. Григорий был из небогатой семьи. Его отец работал объездчиком в лесничестве. Окончив сельскую школу, а затем городскую семинарию, Григорий поступил в Петербургский учительский институт. После окончания института, отработав положенное время в Финляндии и Карелии учителем гимназии и накопив денег, Григорий поехал учиться в Германию. В Россию он вернулся с дипломом инженера по электрическим машинам и с прекрасным знанием немецкого языка. В Петербурге Григорий даже издал свой перевод с немецкого книги по электрическим машинам. Однако в России его диплом, полученный в Германии, считался узкоспециальным. Чтобы добиться высокой должности на государственной службе, Баланину пришлось продолжить обучение в Киевском политехническом институте.

Григорий Михайлович с первого взгляда влюбился в Марию Николаевну и стал за ней ухаживать. Чувство оказалось взаимным. Через некоторое время они решили пожениться, но Павел Яковлевич долго не давал ей развод. Однако это не повлияло на ее желание связать свою судьбу с Григорием. Когда она приехала в Киев с сыном, чтобы мальчику вырезали гланды, то сообщила Сереже, что встретивший их на вокзале Григорий Михайлович Баланин его отец. Оставаясь в безвестности относительно своего настоящего отца, вернувшись в Нежин, Сережа сам научившийся писать, стал писать письма маме, подписываясь «Сережа Баланин».

Дома с мальчиком иногда занимался дядя Юра, работавший учителем гимназии, а перед поступлением в гимназию по просьбе матери с Сережей дополнительно занималась учительница гимназии Лида Гринфельд, снимавшая комнату в доме Москаленко. Учился Сережа охотно, обладал изумительной памятью, удивительно легко расправлялся с четырьмя арифметическими действиями; в семь лет научился считать до миллиона, мог подробно пересказать прочитанное.

Поступив в гимназию, Сережа удивился, узнав, что его настоящая фамилия Королев, а не Баланин, как говорила мама. На вопрос мальчика о возникшем недоразумении с фамилией, Мария Николаевна сообщила сыну, что его настоящий отец Павел Яковлевич умер, и вскоре она действительно выйдет замуж за Григория Михайловича, который станет для него отцом. Через год после отъезда Марии Николаевны с сыном в Одессу Павел Яковлевич женился во второй раз. Мария Николаевна всю жизнь скрывала от сына, что его настоящий отец после их ссоры и развода жил все время в Киеве и умер в 1929 году от туберкулеза. Во втором браке у него родился еще один сын, сводный брат Сергея Королева, который погиб в Великую Отечественную войну.

В 1914 году, после начала войны, железнодорожное сообщение в стране было сильно нарушено в связи с чем торговые предприятия семьи Москаленко пришли в убыток. Им пришлось продать дом в Нежине, закрыть кондитерскую лавку и переехать жить в Киев. На Некрасовской, 6, где Москаленко купили пятикомнатную квартиру, вновь под одной крышей с Марией Матвеевной оказались две ее дочери и два сына.

Во время войны женские курсы перевели в Саратов. Чтобы окончить учебу, Мария Николаевна была вынуждена уехать из Киева, оставив сына на попечение родителей. Новое расставание сильно огорчало мальчика, и он писал маме нежные письма с просьбой навестить его и чаще ему писать. Во время Первой мировой войны Сергей Королев в Киеве продолжал ходить в гимназию. Няня или бабушка встречали его из гимназии и вели сразу домой. Гулять Сережу одного не отпускали. Мальчик хорошо учился. Как и прежде, с ним дополнительно занимался дядя Юрий Николаевич.

Лишь в конце 1916 года, после долгожданного развода, мать Сергея вышла замуж за Баланина. К тому времени в связи с войной он получил новое назначение и работал инженером по грузоподъемным машинам и электротехнике в Тамбовской губернии.