Читать книгу Чёрный сахар - - Страница 15

Воздух в новом туннеле был ледяным и влажным, пахнул сырой глиной и гниющими корнями. Он не был творением человека. Стены здесь были не из бетона, а из спрессованной земли и камня, пронизанные гифами светящегося мицелия, который выстилал проход неровным, пульсирующим ковром. Это была вена Целого, естественная артерия, прорытая в теле Зоны.

Эхо двигался по ней с неестественной скоростью. Его тело не знало усталости, мышцы работали с КПД машины, а легкие поглощали воздух, фильтруя даже ту минимальную грязь, что в нем была. Ему не нужен был фонарь. Свечение грибницы и его собственное, измененное зрение, видящее тепловые следы и энергетические поля, превращали тьму в синевато-зеленый полусвет.

Он не искал следы. Он чувствовал их. Двое. Два ярких, тревожных всплеска Старой Плоти, отравленной страхом, болью и адреналином. Их отпечаток горел в его сознании, как маяки. Гриф и Молот. Они оставляли за собой шлейф из микрочастиц пота, капель крови и – что было самым ярким – запах энергии, исходящей от контейнера с «Черным сахаром».

Он бежал, почти не касаясь земли, его шаги были бесшумными. Туннель извивался, поднимался, опускался, но он никогда не колебался в выборе пути. Целое направляло его, как железо направляется магнитом. Иногда на стенах он видел странные, похожие на соты образования, из которых на него смотрели бледные, безразличные лица других обитателей – его новых сородичей. Они молча наблюдали, как их мессия проходит мимо, и он чувствовал их одобрение, их поддержку, вливавшую в него силы.

Его разум был чист. Не было места сомнениям или угрызениям совести. Была лишь цель. Миссия. Очищение.

––

Тем временем, в нескольких сотнях метров впереди, Гриф и Молот пробивались сквозь классические дренажные туннели. Их мир был миром боли, паники и отчаяния.

Они бежали, спотыкаясь, тяжело дыша. Запах крови – своей и чужой – стоял вокруг них густым туманом. Шорох остался там, в той адской зале. Его последний хриплый крик все еще стоял у них в ушах.

Молот был ранен. Когти одного из обитателей подземелья, продырявили ему мякоть плеча. Он замотал рану бинтом из аптечки, но кровь сочилась сквозь ткань, а боль выворачивала руку наизнанку. Его лицо было искажено гримасой ярости и страдания.

«Бежим…как крысы… – хрипел он, сплевывая кровь, привкус которой чувствовался на языке. – А этот ублюдок…этот мутант…»

«Заткнись и беги, – сипел Гриф, его собственное дыхание было сдавленным. У него было сломано ребро – результат рукопашной схватки при прорыве. – Он…оно…пойдет за нами. Я в этом уверен.»

Гриф нес черный контейнер. Он был тяжелым, и каждое его движение отзывалось огненной болью в груди. Но он не бросил бы его ни за что. Это был единственный козырь. Единственное доказательство.

«Зачем? Чтобы эти уроды его забрали?» – проворчал Молот.

«Нет. Чтобы наши ученые разобрались, как убить эту заразу. И чтобы мы могли доказать, что не сошли с ума.»

Они выскочили из туннеля в очередную камеру – круглую бетонную цистерну, посредине которой зияла глубокая, заполненная мутной водой воронка. Единственный путь – по узкому карнизу, опоясывающему стену.

Именно здесь Гриф почувствовал это первым. Не звук. Не запах. Присутствие. То самое, леденящее душу ощущение, что за тобой наблюдает нечто огромное и абсолютно чуждое.

Он резко обернулся, вскидывая СВД. Туннель, из которого они вышли, был пуст.

«Что?» – напрягся Молот.

«Ничего, – пробормотал Гриф. – Показалось. Идем.»

Они двинулись по карнизу. Бетон был скользким от конденсата. Один неверный шаг – и падение в черную, неподвижную воду воронки. Они шли медленно, прижимаясь к стене.

И тут из тени, из самой тьмы воронки, поднялось нечто. Длинное, бледное, змеевидное. Это не был мутант. Это была масса сплетенных друг с другом человеческих тел, сросшихся в единый гигантский щупалец. Лица на его поверхности были безучастны, рты открыты в беззвучном крике, а руки беспомощно свисали, цепляясь друг за друга. Оно поднялось из воды без единого звука и медленно, неотвратимо поползло по стене им навстречу.

«Мать твою!» – завопил Молот, в ужасе отшатываясь и чуть не падая.

Гриф открыл огонь. Пули входили в бледную плоть, вырывая клочья, но не останавливая ее. Существо, не обращая внимания на раны, продолжало ползти.

И в этот момент с другого конца карниза, из туннеля впереди, вышел Он.

Эхо.

Он стоял, залитый синеватым светом грибницы, его одежда была разорвана, обнажая кожу, покрытую тем самым сложным узором из черных прожилок. Его глаза светились холодным, нечеловеческим огнем. В руках у него не было оружия. Оно было в нем самом.

«Дорога закрыта, – сказал он. Его голос был ровным, но в нем слышалось легкое эхо, словно говорили сразу несколько человек. – Верните то, что вам не принадлежит.»

«Санитар…» – выдохнул Гриф, чувствуя, как лед заползает ему в душу.

«Этого человека больше нет, – ответил Эхо. – Есть только Целое. И его Эхо.»

Молот, не в силах больше сдерживаться, вскинул свой пулемёт и нажал на спуск. Очередь прошила воздух.

Эхо не стал уворачиваться. Он исчез. Не сдвинулся с места, а просто растворился в тени, и пули, просвистев насквозь, ударили в противоположную стену.

Он материализовался прямо перед ними, в метре от Грифа. Его движение было столь быстрым, что глаз не успел зафиксировать его.

«Я не хочу причинять вам вред, – сказал Эхо, его взгляд был пустым. – Сдайте образец. Примите дар Целого. Или… станьте удобрением для его роста.»

Гриф смотрел на него, и в его голове пронеслись все их совместные вылазки, все спасенные жизни, все костры, у которых они делились хлебом. И он увидел лишь пустоту. Тот, кого он знал, был мертв. В этом теле жило нечто иное.

«Иди к черту, тварь,» – прошипел Гриф и вскинул винтовку.

Но Эхо был быстрее. Его рука метнулась вперед, и костяные лезвия, похожие на кинжалы, выросли из его пальцев. Он не стал бить Грифа. Он ударил по рюкзаку с контейнером.

Лезвия с хрустом пронзили прочный пластик и распороли ткань. Из проколов брызнула струя черных, зернистых кристаллов. «Черный сахар».

Эхо отступил на шаг, а Гриф и Молот в ужасе отпрянули от просыпавшейся субстанции. Но было поздно. Частицы вещества, подхваченные движением воздуха, осели на их одежду, кожу, вдохнулись в легкие.

В тот же миг бледное щупалец из тел, словно получив команду, ринулось вперед и обвилось вокруг ног Молота. Тот с криком упал, его пулемёт с грохотом полетел в черную воду воронки.

Гриф попытался помочь ему, но Эхо был уже рядом. Его рука снова изменилась, превратившись в нечто вроде молота из спрессованной кости. Один удар – и Гриф отлетел к стене, роняя свой СВД. Боль в сломанном ребре пронзила его, как раскаленный нож.

Он лежал, не в силах пошевелиться, и смотрел, как Эхо подходит к кричащему Молоту.

«Не бойся, – сказал Эхо, его голос звучал почти успокаивающе. – Боль временна. Старая Плоть отомрет. Родится новая.»

Его рука с костяными лезвиями мягко коснулась шеи Молота. Раздался короткий, влажный звук. Крик оборвался.

Эхо выпрямился. Его взгляд упал на Грифа. В нем не было ненависти. Не было торжества. Лишь холодное, научное любопытство.

«Ты силен. Вынослив. Твой опыт может быть полезен Целому.»

Гриф, стиснув зубы от боли, посмотрел ему в глаза. В последний раз.

«Я…предпочту…умереть…человеком.»

Он из последних сил рванулся к своей винтовке, валявшейся на карнизе.

Эхо не стал его останавливать. Он лишь наблюдал.

Гриф схватил оружие, но не стал стрелять в Эхо. Он знал, что это бесполезно. Он развернул ствол и выстрелил в основание карниза у своих ног.

Бетон раскрошился. И карниз, не выдержав веса, с грохотом обрушился.

Гриф почувствовал невесомость, а затем – удар о ледяную воду. Тьма поглотила его.

Эхо стоял на уцелевшем краю и смотрел в черную гладь. Он чувствовал, как жизнь Грифа – яркая, упрямая искра – медленно угасала в глубине. Угроза образца была нейтрализована. Один носитель Старой Плоти уничтожен. Другой… скорее всего, тоже.

Миссия была выполнена.

Он развернулся и молча пошел обратно по туннелю, к своему Целому. Он не испытывал ни радости, ни печали. Лишь удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Охотник возвращался домой.