Читать книгу Чёрный сахар - - Страница 9

Рассвет в Зоне не приносил облегчения. Он был не ярким прорывом света, а медленным, трусливым высветлением серого мрака за смотровыми щелями бункера. Ночь отступала, но не уходила, оставляя после себя тяжелое похмелье страха и взаимного недоверия.

Гриф провел ладонью по лицу, счищая воображаемую паутину усталости. Его глаза горели от бессонницы, но разум был ясен и холоден, как лезвие его ножа. Ночная вахта научила его одному: угроза не миновала. Она сгрудилась в углу, притворяясь спящей, и ждала своего часа.

Санитар тоже не спал. Голод превратился из назойливого фона в оглушительный рёв, заглушавший все остальные мысли. Это была уже не метафора, а физическая пытка. Спазмы в животе стали острыми, колющими. Каждое дыхание обжигало легкие, словно он вдыхал не воздух, а раскаленный песок. Под кожей пульсировало и шевелилось, будто колония насекомых отчаянно пыталась вырваться наружу. Тот слабый импульс, ту аномальную биомассу, что он почуял ночью, он теперь чувствовал постоянно. Она была близко. Манила. Была единственным лекарством от этого адского томления.

Он знал, что не сможет долго терпеть. Контроль над своим новым «я» трещал по швам. Скоро он перестанет быть Артемом, думающим о сестре. Останется только химера, желающая жить.

Молот проснулся злым и невыспавшимся. Его первым действием был взгляд в угол на Санитара. Увидев, что тот на месте, он хмыкнул и принялся запихивать в себя холодную тушенку прямо из банки, громко чавкая. Каждый звук, который он издавал, был для Санитара каплей кипятка на рану. Запах консервированного мяса, обычно нейтральный, теперь вызывал у него приступ тошноты и одновременно – звериный, неконтролируемый слюнный рефлекс. Его организм отвергал человеческую пищу. Ему требовалось… иное.

«Встаем, – хрипло скомандовал Гриф, поднимаясь. – Проверяем снаряжение. Через полчаса выдвигаемся.»

«Куда?» – спросил Шорох, протирая глаза. Он выглядел почти таким же измотанным, как Гриф.

«К точке сбора. Как и планировали. Только маршрут меняем. Пойдем через старые дренажные коллекторы.»

Молот фыркнул: «Коллекторы? Там же вечные туманы и, говорят, новые аномалии плодятся как грибы.»

«А здесь у нас своя аномалия, – бросил Гриф, кивая в сторону Санитара. – И я не хочу идти с ней по открытой местности. В коллекторах хоть укрытий больше.»

Санитар медленно поднял голову. Его лицо было серым, осунувшимся. Глаза впали и горели лихорадочным блеском.

«Коллекторы… – его голос был шепотом, но его слышали все. – Там… сыро. И растут… интересные грибы.»

«Какие еще грибы?» – насторожился Гриф.

«Те, что я видел в журналах «Вектора», – Санитар попытался улыбнуться, но получился оскал. – «Протокол «Микориза». Симбиотическая культура. Может быть… полезной.»

Гриф смотрел на него с нескрываемым подозрением. Он чувствовал подвох. Но иного выхода не видел. Оставаться в бункере – значит дать Санитару время на… на что бы то ни было. Идти по плану – значит нести с собой бомбу на чистую, простреливаемую местность. Коллекторы были наименьшим из зол.

«Собираемся», – повторил Гриф, не удостоив его ответом.

Выход из бункера был похож на высвобождение сжатой пружины. Группа вырвалась на утренний воздух, но не стало легче. Туман, хоть и не такой густой, как накануне, все еще клубился между деревьями, скрывая даль. И они снова построились в свой унылый каре: Гриф впереди, Молот сзади, Шорох на фланге, а Санитар – в центре, как прокаженный.

Он шел, почти не видя дороги. Его мир сузился до компульсивного поиска. Он «сканировал» местность, игнорируя видимое, ища незримое. Его голод был радаром, и он все увереннее пеленговал свою цель.

И он нашел. Не в коллекторах. Еще в лесу.

Они обходили очередную зону, отмеченную на картах Грифа как «болотистая аномалия», когда Санитар резко остановился. Его всего затрясло.

«Стой…» – простонал он.

Все замерли, хватая оружие.

«Что? Опять засада?» – напряженно спросил Молот.

«Нет… – Санитар покачал головой, его взгляд был пустым, смотрящим куда-то внутрь. – Здесь… Мне нужно… здесь.»

Он сделал шаг в сторону от группы, к зарослям у основания старого, полузасохшего дуба.

«Санитар, стой на месте!» – приказал Гриф, но было поздно.

Санитар, словно лунатик, прошел через кусты и замер. Он смотрел на землю. Они не видели, на что именно, но по его спине пробежала судорога.

«Что там?» – крикнул Шорох.

Санитар не ответил. Он медленно присел на корточки. Его плечи напряглись.

Гриф, не раздумывая, рванул за ним, откидывая ветки. Молот и Шорох – следом.

То, что они увидели, заставило их замереть.

У самого корня дуба, в гниющей листве, лежала туша молодого оленя. Вернее, то, во что она превратилась. Ее плоть была не просто мертва. Она была… трансмутирована. Полупрозрачная, желеобразная, пронизанная тончайшей сетью черных и фиолетовых нитей, которые пульсировали, словно вены. От туши исходил слабый, фосфоресцирующий свет. И над ней стоял тот самый знакомый запах – озона, химии и сладковатого распада. Это была сестра той туши, что они видели на дороге, но более свежая, более… активная.

А Санитар… Он сидел на корточках перед этим месивом, и его трясло уже не от слабости, а от невероятного, сдерживаемого усилиями воли желания. Его руки сжались в кулаки, и они видели, как костяшки побелели. Из его полуоткрытого рта капала слюна. Его глаза были полны такой животной, нечеловеческой жажды, что у Шороха перехватило дыхание.

«Отец небесный…» – прошептал Молот. – «Он… он хочет это есть.»

«Санитар! Отошел!» – Гриф сделал шаг вперед, но Санитар резко обернулся. Его лицо исказил не просто голод. Это была гримаса чистого, первобытного инстинкта.

«Не подходи…» – его голос был низким, рычащим. В нем не осталось ничего от вчерашнего доктора. – «Это… мое.»

«Это гадость! Это яд!» – закричал Гриф. – «Встань и отойди, блядь, или я пристрелю тебя!»

Он поднял свой МР-446С, целясь Санитару в голову. Его рука не дрожала. В этот момент он был готов. Готов убить товарища, чтобы спасти… кого? Его? Или себя от него?

Санитар смотрел на него через прицел. И в его глазах бушевала война. Голод против разума. Инстинкт против памяти. Он видел пистолет. Понимал угрозу. Но запах… этот божественный, манящий запах плоти, насыщенной той же силой, что и он, был сильнее.

Он медленно, очень медленно потянулся к туше. Его пальцы вытянулись, готовые вонзиться в желеобразную массу.

Выстрел грохнул, оглушительно громко в утренней тишине.

Пуля ударила в землю в сантиметре от его руки, подбросив комья грязи и слизи.

Санитар замер. Его взгляд медленно поднялся с земли на Грифа. Голод в его глазах поутих, отступив перед шоком и яростью. Чистой, человеческой яростью от того, что в него выстрелили.

«Следующая – в твою руку, – голос Грифа был ледяным. – Встань. Отойди. Сейчас же.»

Они смотрели друг на друга через пороховой дым. Два мира. Два вида. Разделенные пистолетным стволом.

И тут вмешался Шорох. Он стоял чуть в стороне, его лицо было бледным как полотно.

«Гриф… – его голос дрожал. – Сзади…»

Гриф, не отводя взгляда от Санитара, боковым зрением увидел движение. Из тумана, из-за деревьев, медленно выходили фигуры. Не сталкеров. Не мутантов.

Это были… грибы.

Высокие, почти в человеческий рост, бледные, тонкие ножки увенчаны шляпками, напоминающими перевернутые парашюты. Они раскачивались на ветру, и с каждым движением из-под их шляпок осыпалось облако серебристой споровой пыли. Их было много. Десять. Двадцать. Они медленно, но неумолимо окружали поляну, двигаясь бесшумно, как призраки.

«Протокол «Микориза»… – хрипло прошептал Санитар, и в его голосе прозвучало нечто вроде торжества. – Они пришли… на зов.»

Голод мог и подождать. Появилась новая, более насущная угроза. И на этот раз она была общей.