Читать книгу Чёрный сахар - - Страница 6

Тишина, наступившая после короткой, жестокой схватки, была гуще и тяжелее тумана. Она висела между ними не просто отсутствием звука, а стеной молчаливого шока и отчуждения. Воздух пах порохом, свежей кровью и чем-то еще – острым, животным страхом, исходящим теперь не от окружающего леса, а от их собственного товарища.

Санитар стоял, слегка повернувшись к группе, его грудь все еще ритмично вздымалась, но не от изнеможения, а от мощного прилива чего-то, что было сильнее адреналина. Он смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки, ощущая под кожей игольчатое покалывание – остаточные явления той чудовищной трансформации. Он чувствовал себя… огромным. Таким, кому тесно в собственной коже. И в то же время – до головокружения живым. Каждый нерв, каждое волокно пело гимн силе, которая была теперь его сутью.

Гриф первым нарушил молчание. Он не подошел близко. Он остановился в нескольких шагах, его СВД была опущена, но палец лежал на скобе спускового крючка. Его взгляд, всегда тяжелый, теперь был подобен гире.

«Санитар», – его голос прозвучал глухо, отсекая каждое слово. – «Что. Это. Было.»

Это был не вопрос. Это был требующий отчет ультиматум.

Санитар медленно поднял на него глаза. Взгляд его был ясным, почти невинным, и от этого – еще более пугающим.

«Была угроза. Я ее нейтрализовал. Как и планировали.»

«Планировали?» – Молот фыркнул, но в его голосе не было привычного презрения. Был страх, который он пытался задавить злостью. Он указывал стволом на тело человека с перерезанным горлом. – «Это не "нейтрализация". Это… бойня. Ты двигался как… Я не знаю, как ты двигался! И эта штука… на твоей руке!»

«Какая штука?» – Санитар сделал шаг вперед.

Молот инстинктивно отступил на шаг, вскидывая пулемёт. «Не подходи! Я видел! Коготь! Костяной коготь!»

«Ты перегрелся, Молот», – сказал Санитар, и в его голосе впервые прозвучали нотки раздражения. Раздражения учителя на нерадивого ученика. – «Была рука. И был нож. Я подобрал его в траве. Посмотри сам, если не веришь.»

Он был так убедителен, так спокоен, что Молот на секунду замешкался. Но Шорох, молча осматривавший место боя, тихо произнес:

«Здесь нет никакого ножа, Санитар. Ни на земле, ни у него в разгрузке.» Молодой разведчик поднял голову, его лицо было бледным. «И рана… Она не от ножа. Она рваная. Словно… словно ее прокусили.»

Все замолчали. Взгляды, полные ужаса и недоверия, были прикованы к Санитару.

Он стоял, принимая их страх. И в глубине души ему… нравилось это. Нравилась эта власть. Нравилось это превосходство. Он спас их, а они смотрят на него, как на монстра. Глупые, ограниченные люди. Они не понимали, что стоят у истоков чего-то великого.

«Я не знаю, что вы видели», – наконец сказал он, разводя руками в показном недоумении. – «Адреналин, стресс… Они играют с сознанием. Я действовал инстинктивно, чтобы спасти нас. И я спас. Или вы предпочли бы сейчас лежать здесь с пулей в голове?»

Он ударил в самую слабую точку – в их выживание. Гриф сжал челюсти. Он не мог спорить с результатом. Но он и не мог принять способ.

«Ты идешь в середине», – сквозь зубы процедил Гриф. – «И не подходишь ко мне ближе чем на три шага. Понял?»

Санитар смерил его холодным взглядом. Он мог бы возразить. Мог бы… заставить их понять. Но сейчас было не время. Он кивнул, изобразив покорность.

«Как скажешь, Гриф.»

Их обратный путь превратился в шествие по краю пропасти. Они шли, но группа была расколота. Гриф шел первым, его спина была напряжена. Молот – сзади, его РПЛ-20 был направлен не в сторону леса, а в спину Санитару. Шорох метался по флангам, стараясь не смотреть ни на кого. А Санитар… Санитар шел в центре этого живого квадрата, словно важный пленник или… ядро будущего взрыва.

Он почти не обращал на них внимания. Его мысли были заняты другим. Он анализировал свои новые ощущения. Тот «коготь»… Он не был внешним предметом. Он был частью его. С ростом и мгновенной перестройкой костной и мышечной ткани, управляемой той самой «синхронизацией». Это требовало энергии. Много энергии. И сейчас, по мере того как первоначальный всплеск силы иссякал, он начинал чувствовать… голод.

Не привычное урчание в желудке. Это было нечто иное. Глубокое, клеточное томление. Ощущение пустоты, которое начиналось в костях и разливалось по всему телу. Его организм требовал топлива для своей новой, удивительной печки. И он инстинктивно знал, что бутерброды и тушенка из пайка его не утолят.

Его взгляд упал на тело одного из убитых сталкеров, которое они проходили. И в его мозгу, ясно и недвусмысленно, вспыхнула мысль, пришедшая откуда-то из глубин его измененной биологии: «БИОМАССА.»

Он сглотнул, с отвращением отшатнувшись от этой мысли. Нет. Это было невозможно. Нечеловечно.

Но голод нарастал. С ним вернулась и усталость, но не обычная, а какая-то глубинная, как будто кто-то выкачал из него все соки. Сила имела цену. И он начинал понимать, какую именно.

Через пару часов они вышли к знакомому ориентиру – старой, полуразрушенной бетонной дороге, ведущей к их временной базе. Напряжение в группе не спало, но сменилось унылым, тягучим молчанием.

Именно тогда Шорох, шедший в авангарде, снова замер. Но на этот раз его поза была иной – не готовностью к бою, а недоумением.

«Гриф… Иди сюда.»

Они подошли. На краю дороги, в грязи, лежала туша кабана. Точнее, то, что от нее осталось. Это не было работой хищников или мутантов. Плоть не была разорвана. Она была… изменена. Большие куски мяса будто расплавились, превратившись в желеобразную, полупрозрачную массу, испещренную темными, похожими на корни, прожилками. От туши тянулись такие же прожилки, уходящие в землю, и вокруг них не росла трава. Воздух над этим местом был чист, без запаха разложения, зато пах озоном и чем-то кислым, напоминая воздух в «Векторе».

«Что за черт…» – пробормотал Молот, смотря на это с суеверным ужасом.

Но Санитара вид туши не испугал. Напротив. При виде этой странной, преобразованной плоти его голод вспыхнул с новой, неистовой силой. Его горло пересохло, а в животе заныла острая, сосущая боль. Его тело кричало, что ЭТО – пища. Настоящая пища.

Он неосознанно сделал шаг вперед, его рука потянулась к этой массе.

«Стоять!» – рявкнул Гриф, хватая его за плечо. – «Тронь эту дрянь, и я пристрелю тебя на месте, клянусь.»

Прикосновение Грифа было как удар тока. Инстинкт самосохранения вступил в конфликт с животным голодом. Санитар с силой вырвался, отшатнувшись. Его глаза дико блестели.

«Не трогай меня!» – его голос прозвучал как рык.

Он стоял, тяжело дыша, глядя на них – на испуганное лицо Шороха, на искаженное яростью и страхом лицо Молота, на каменное, непроницаемое лицо Грифа. Он видел пропасть, зияющую между ними. Они боялись его. Ненавидели его. И они были правы.

Он был больше не одним из них. «Черный сахар» сделал свое дело. Он стал химерой. И голод в его чреве был первым зовом его новой, ужасной природы.

«Идем», – с трудом выдохнул он, отворачиваясь от туши. Слюнки текли у него во рту. – «До базы близко. Я… Я все объясню там.»

Но он знал, что ничего объяснять не будет. Нельзя объяснить голод тому, кто сыт. Нельзя объяснить полет тому, кто никогда не отрывался от земли.

Он просто шел, чувствуя, как с каждым шагом его новое «я» все прочнее закрепляется в старом теле. И как старый мир, мир людей, отдаляется, становясь чужим, непонятным и… съедобным.