Читать книгу Возвращение к Свету - Группа авторов - Страница 1

Они сидели на широких, раздавленных временем ступенях храма, сложенного из чёрного базальта.

Камни, выточенные ветром и дождями, вросли в почву – они сами стали её частью.

Когда-то по этим ступеням поднимались ученики. Они ступали босыми ногами, в плащах из грубой ткани, несли лампады и сосуды с благовониями.

Лукосу не нравился ореол мистики, но бороться с ним он не стал. Он считал: если человек пришёл как ученик, значит, он ищет знание. А прикосновение к непостижимому – это тоже путь. Значит, не стоит мешать. Так постепенно и возник культ веры в Лукоса.

Он сам даже не заметил, когда это случилось.

Но те голоса давно рассеялись.

В Храме больше никто не задавал вопросов, никто не дышал в такт звёздам, никто не прислушивался к хору небес.

И всё же он стоял – упрямый, чёрный, как сама память планеты.

Лукос сидел молча.

Он был андроид с человеческой душой. Его лицо сохраняло черты когда-то живого носителя – копии, чьё имя давно затерялось в архивах.

Движения и голос Лукоса были, слишком размеренными, слишком спокойными.

Он был оболочкой, хранителем знаний. Имя «Лукос» он выбрал себе сам.

Когда-то он жил на Земле. Но во времена Великого Симбионта Валериуса решил уйти – покинул планету и отправился к Альфе Центавра, где основал храм знаний. Уединившись, он посвятил свою жизнь познанию.

Болтон сидел рядом и смотрел на склоны гор. Он знал: Лукос помнит многое. Слишком многое. И потому в лишних разговорах не нуждается. Его мысли всегда тянулись к глобальному – к тому, о чём люди, погрязшие в быте и мелких заботах, разучились думать уже давно.

Долгое молчание нарушил ровный, но вкрадчивый голос:

– Ты всё ещё думаешь, что ошибся? – спросил Лукос, не отводя взгляда от неба,

где бледным угольным светом горела Проксима Центавра.

Болтон не ответил сразу.

Он провёл пальцем по ступени. Камень был гладкий и холодный,

словно вбирал в себя дыхание тысячелетий.

– Я думаю, что если бы я ошибся, меня бы уже не было. Но я здесь.

Значит, петля ещё не замкнулась. Она продолжается.

– А если это не петля, а спираль?

Болтон медленно повернул голову.

В его глазах отражалась дрожащая линия Местной звезды, словно огонь,

пытающийся вырваться из-под толщи веков.

– Тогда она поднимается, – сказал он. – Вверх. К той точке, где причина уже не помнит следствия.

Где никто не может сказать: «я начал – и потому существую».

Лукос кивнул едва заметно.

– Ты думаешь, люди ещё помнят, зачем были?

Вопрос повис в воздухе, как эхо, которому не дано обрести форму.

Болтон поднялся. В его движениях было что-то тяжёлое – не усталость, а тень выбора, тянущая к земле.

– Нет, – сказал он. – Но я должен напомнить.

Он посмотрел в небо.

Где-то в бескрайнем космосе, среди миллиардов звёзд, медленно вращалось кольцо.

Огромная дуга, незримая с поверхности, но существующая.

Там жили люди – без Солнца, без надежды.

С тех пор как Искусственный Разум перестал смотреть вовне и сосредоточился на самом себе, изучая собственную сущность, люди остались наедине с собой. Их города приходили в упадок, воля и стремление к переменам остановились. Людей согревала лишь вера в Лукоса и слабый свет Юпитера – последний дар ИИ, зажжённый перед тем, как он ушёл в самосозерцание и утратил интерес к человечеству.

– Я должен идти туда, – тихо произнёс Болтон.

Лукос встал рядом. Его силуэт, высокий и неподвижный, отбрасывал резкую тень на чёрный камень.

– Зачем?

Болтон задержал дыхание. Ему казалось, что тишина храма впитывает слова, делает их частью камня.

– Чтобы не стать одним из тех, кто знает, но молчит.

Наступила пауза. Она длилась, как будто сама ночь ждала ответа.

– И, может быть, – добавил Болтон, – чтобы закончить это.

Ветер шумел между колонн, вынося из глубины Храма сухую листву и запах пыли и камня.Песчинки шуршали по ступеням, будто храм пытался что-то сказать.

Болтон на мгновение прикрыл глаза – и увидел кольцо снова.Оно звало его, притягивало, обещало и гибель, и спасение.

Он сделал шаг вниз, по ступеням. Лукос последовал за ним без слов. И древний Храм остался позади – молчаливый свидетель того, что петля ещё не замкнулась.