Читать книгу Цена равновесия или рождение души - Группа авторов - Страница 13

Воздух в «Ковчеге» стал густым и тягучим, словно насыщенным невидимой пылью. Тишину разрывало лишь негромкое жужжание аппаратуры и прерывистое дыхание Сергея Петровича, лежащего на кушетке. Его тело было опутано проводами, а голова покоилась в мягком ложементе томографа. На лбу поблескивали датчики, считывающие не только электроэнцефалограмму, но и те слабые, едва уловимые поля, которые Виктор называл «эхом иных планов».

Глеб, бледный и сосредоточенный, отлаживал последние настройки. Его пальцы, обычно такие уверенные, слегка дрожали. Он поймал себя на мысли, что чувствует себя не учёным, а сапёром, готовящимся обезвредить устройство неведомой конструкции.

Маргарита сидела у изголовья, её руки лежали на руках Сергея Петровича. Она закрыла глаза, погружаясь в то состояние глубокого, направленного внимания, которое было её главным инструментом. Она не просто вела гипнотический сеанс. Она пыталась стать мостом. Протянуть нить через ту пропасть, что зияла внутри этого человека.

– Сергей Петрович, – её голос прозвучал тихо, но отчётливо, наполняя пространство, – мы здесь с вами. Мы попытаемся вернуться к тому моменту, к тому свету, который вы видели. Не как к воспоминанию. Как к двери.

– Двери нет, – безразлично ответил он. – Есть только стена.

– Стенам тоже свойственно иметь проходы, – мягко настаивала она. – Просто позвольте себе вспомнить не факт, а ощущение. Тепло. Покой.

Она начала вести его, слово за словом, вглубь себя. Глеб следил за экранами. Сначала ничего. Стандартные ритмы мозга. Затем, по мере углубления транса, картина начала меняться. На обычной энцефалограмме возникли лёгкие, необъяснимые всплески. А на экране томографа, настроенного Виктором на регистрацию тонкополевой активности, начало твориться нечто.

Сначала это были лишь хаотичные мерцания, похожие на помехи. Но постепенно они стали складываться в причудливые, постоянно меняющиеся паттерны. Они напоминали то сложные геометрические фигуры, то вихри, то переплетающиеся нити света. Это не было похоже ни на одну известную мозговую активность. Это выглядело как визуализация самой ткани сознания.

– Идёт, – прошептал Виктор, не отрывая взгляда от своего монитора, где кривые квантовых флуктуаций резко пошли вверх. – Контакт установлен. Но связь… она нестабильна. Как разорванный провод, который искрит.

Маргарита чувствовала это кожей. Её сознание, как щуп, касалось чего-то огромного и безграничного – того самого «поля», о котором говорил Виктор. Но на пути к Сергею Петровичу она натыкалась на зияющую пустоту. Не тьму, а именно пустоту. Отсутствие чего-то фундаментального. Она пыталась заполнить её своим собственным намерением, своей верой, своим состраданием, как бы протягивая через пропасть хрупкий мостик из собственной души.

– Я… что-то вижу, – вдруг сказал Сергей Петрович, и в его голосе впервые зазвучала неуверенность. – Не свет. Тени. Очертания. Как будто… я смотрю сквозь мутное стекло.

– Идите к ним, – направляла его Маргарита, чувствуя, как её собственное сердце бьётся в унисон с этими мерцающими паттернами на экране.

Внезапно томограф издал резкий звук. Паттерны на экране застыли, а затем начали стремительно темнеть и расползаться, как чернильное пятно в воде. Кривые на мониторе Виктора резко упали.

– Связь обрывается! – крикнул Глеб. – Маргарита, осторожно!

Но Маргарита уже не могла остановиться. Она чувствовала, как тот хрупкий мостик, что она протянула, начинает рушиться, увлекая за собой в пустоту и её саму. Она из последних сил ухватилась за образ Сергея Петровича – не того, что лежал перед ней, а того, каким он был до катастрофы. Она представила его улыбку, его любовь к рыбалке, тепло его руки.

– Сергей! – крикнула она уже не как врач, а как человек, отчаянно пытающейся вернуть другого с того края. – Держись!

И в этот миг произошло необъяснимое.

Томограф взревел. На экране, на месте расползающейся черноты, на мгновение вспыхнула ослепительная, чистая точка. Она была невероятно яркой, но длилось это лишь долю секунды. Одновременно все датчики, подключённые к Сергею Петровичу, зафиксировали мощнейший всплеск, погасший так же мгновенно, как и вспыхнул.

В подвале воцарилась абсолютная тишина. Аппараты умолкли. Даже гул вентиляции стих.

Сергей Петрович лежал без движения. Его глаза были закрыты.

Маргарита тяжело дышала, отводя руку ото лба. Она чувствовала себя так, словно её пропустили через гигантские жернова.

– Что… что это было? – прошептала она.

Глеб смотрел на застывший экран. На нем остался лишь призрачный след от той ослепительной точки.

– Это был сигнал, – сказал Виктор. Его лицо было пепельно-серым. – Ответ. Или… предупреждение. Он попытался откликнуться. Но не смог. Моста не оказалось. Там, куда он пытался вернуться, его уже не ждали.

Он подошел к кушетке и положил руку на запястье Сергея Петровича.

– Он жив. Но он ушёл ещё дальше. Теперь он не просто отключен. Он… заблокирован.

В подвале, наполненном призраками открытия, повисло тяжёлое, горькое понимание. Они не вернули ему душу. Они лишь показали ему, насколько безвозвратно она потеряна. И этот урок стоил им последней надежды. Теперь они знали наверняка – они имеют дело не с поломкой, которую можно починить, а с катастрофой, последствия которой могут быть необратимы. И где-то в городе, в своих стерильных офисах, сотрудники «Ноотехники» ждали их ответа. Ответа, которого у них теперь не было.