Читать книгу Цена равновесия или рождение души - Группа авторов - Страница 16

Утро пришло хмурое и нерешительное, затянутое одеялом низких свинцовых туч. Город просыпался медленно, и свет, пробивавшийся сквозь туман, был бесцветным и печальным. Глеб шёл к университету, вороча в голове обрывки вчерашнего кошмара. Образ пустых глаз Сергея Петровича стоял перед ним как клеймо. Он чувствовал себя причастным к убийству, хоть и понимал, что вина лежала не только на них.

Подойдя к старому корпусу, он сразу почувствовал неладное. Дверь в подвал, которую Виктор всегда тщательно запирал на массивную железную задвижку, была приоткрыта. Не взломана, не выбита – просто приоткрыта, словно кто-то вышел и небрежно притворил её за собой. По спине Глеба пробежал холодок.

Он толкнул дверь, и она бесшумно отъехала. Воздух, ударивший в лицо, был неподвижным и мёртвым. Лаборатория была осквернена.

Беспорядка не было. Ничего не было разбросано, не перевернуто. Стеллажи стояли на своих местах, приборы – на столах. Но каждый ящик был выдвинут. Каждый шкаф – распахнут. Папки с данными, аккуратно рассортированные Виктором, лежали в стопках на центральном столе, и было видно, что их перелистывали, изучали. Самые современные жёсткие диски, на которых Глеб хранил первичные данные экспериментов, исчезли. Были вынуты даже блоки памяти из старых аналоговых приборов.

Это был не грабеж. Это был тотальный, методичный обыск. Действие профессионалов, которые знали, что ищут, и не тратили времени на лишние движения.

Глеб застыл на пороге, ощущая, как у него подкашиваются ноги. Он окинул взглядом опустошённое пространство. Его взгляд упал на стол Виктора. Там, под пресс-папье, лежал чистый лист бумаги. На нем кто-то аккуратно, каллиграфическим почерком вывел всего одну фразу:

«Сорок восемь часов истекли. Ждём полный отчет. Вместе с оригиналом.»

Сердце Глеба упало. Они не просто следили. Они были здесь. В их святилище. Они дышали этим воздухом, касались их инструментов, ворошили их мысли. Чувство нарушения, поругания было настолько острым, что Глеба чуть не стошнило.

Он почти бегом бросился к выходу, на ходу набирая номер Маргариты.

– Они были здесь, – выдохнул он, едва она взяла трубку. – В «Ковчеге». Все данные украдены.

Из трубки донёсся короткий, подавленный вздох.

– Виктор знает?

– Я сейчас ему позвоню. Встречаемся у меня дома. Только осторожно, кажется, за мной следят.

Час спустя они сидели в гостиной Глеба, зашторенной от безрадостного утра. Маргарита выглядела бледной и осунувшейся. Виктор, появившийся последним, вошёл молча, его лицо было каменной маской. Он опустился в кресло, положив руки на колени.

– Они забрали всё, что можно было унести, – глухо сказал Глеб. – Все цифровые копии. Все распечатки.

– Но они не нашли главного, – тихо произнесла Маргарита.

Все посмотрели на неё.

– Они не нашли того, что осталось в нас, – она провела рукой по виску. – Они забрали данные, но не понимание. Они прочитают цифры, увидят графики… но они не видели его глаз. Они не чувствовали того… схлопывания. У них есть карта, но нет компаса.

Виктор медленно кивнул.

– Она права. Они получили сырье. Но алгоритм, ключ к его осмыслению… он здесь. – Он постучал пальцем по своей седой голове. – И здесь. – Перевел взгляд на Глеба и Маргариту. – Они знают, что мы что-то нашли. Но они не знают, что именно. И это наше единственное преимущество.

– Но они теперь знают о Сергее Петровиче, – мрачно заметил Глеб. – Они забрали его историю болезни, все мои записи по сеансу. Они поймут, что он – ключевой свидетель. Или объект.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Они представили, что «Ноотехника» может сделать с человеком, находящимся в состоянии «распада субстанции». Изучить. Разобрать на части. Попытаться повторить.

– Мы не можем оставаться здесь, – решительно сказала Маргарита. – Они вскрыли одну лабораторию. Вскроют и квартиры. Нас вынудят к сотрудничеству.

– Или устранят, как ненужных свидетелей, – добавил Глеб.

Виктор поднялся. В его глазах горел странный огонь – не страха, а решимости.

– Значит, мы уходим в тень. У меня есть… одно место. Старая обсерватория в горах. Заброшенная. Там есть что-то вроде лаборатории. Более примитивной, но безопасной.

– А Сергей Петрович? – спросила Маргарита. – Мы не можем бросить его.

– Мы его не бросим, – Глеб сжал кулаки. – Мы оформим его перевод в частный исследовательский стационар. Под вымышленным диагнозом. Сделаем это тихо, через доверенных людей. Если, конечно, они ещё не забрали его.

Они переглянулись, понимая, что каждая минута промедления может стоить им свободы, а Сергею Петровичу – и без того урезанного существования.

– Собирайте только самое необходимое, – распорядился Виктор. – Никаких электронных устройств. Они могут быть метками. Встречаемся на вокзале в шестнадцать ноль-ноль. И будьте осторожны. Отныне мы не учёные. Мы – цель.

Они вышли из квартиры Глеба по одному, с интервалами. На улице моросил холодный дождь. Глеб, выходя последним, окинул взглядом улицу. Темного седана на привычном месте не было. Но это не значило, что за ними не следят. Это значило, что слежка стала тоньше, невидимее. Тень сгустилась, впиталась в самые стены города, в каждый его уголок. Бегство начиналось. Но бегство не от ответа, а к нему. Им предстояло не просто скрыться. Им предстояло найти способ противостоять силе, которая хотела превратить величайшую тайну человечества в орудие власти. И время, текущее сквозь пальцы, становилось их главным врагом.

Эпилог: Тень у порога

Они встретились на заброшенной смотровой площадке на окраине города, куда ветер приносил запах дождя и далеких заводов. Город лежал внизу, как усыпанное драгоценными камнями логово, прекрасное и опасное. В его огнях тонули миллионы судеб, каждая со своей тайной, своей болью, своим уникальным узором времени. Воздух здесь был холодным и чистым, он обжигал легкие, возвращая к реальности.

Молчание нарушил тихий щелчок. У всех троих одновременно на телефонах появилось сообщение. Неизвестный номер. Текст был лаконичным и безличным, как официальное уведомление:

«Ваши исследования представляют стратегический интерес. Ждем вас с полным отчетом.»

Ни угроз, ни обещаний. Только констатация факта и требование. Это было страшнее любой агрессии. Сила, стоящая за этим сообщением, была настолько уверена в своём праве, что не считала нужным объясняться или убеждать.

Глеб медленно опустил телефон. Он смотрел на город, но видел не его, а схему Виктора, пустые глаза Сергея Петровича, мерцающие паттерны на экране томографа.

– Я всю жизнь искал сознание в нейронах, – его голос прозвучал приглушенно, словно он говорил сам с собой. – Я вскрывал черепные коробки, сканировал мозг, искал малейшую зацепку. А оно… его просто нет? Или оно везде? Не внутри, а… вокруг? Как воздух, которым мы дышим, но который нельзя удержать в руках?

В его словах не было былого цинизма. Лишь горькое прозрение и смирение перед непостижимым.

Маргарита обняла себя за плечи, пытаясь согреться. Её взгляд был прикован к району, где в частной клинике под вымышленным именем теперь находился Сергей Петрович.

– Мы не можем остановиться, – сказала она твердо. – Даже сейчас. Даже понимая, что за нами охотятся. Мы должны понять, что это было. Что мы сделали не так. Ради него. – Она кивнула в сторону невидимой клиники. – И ради всех, кто может повторить его судьбу, если мы не разгадаем эту загадку.

Виктор стоял, опираясь на перила, его седые волосы развевались на ветру. Он смотрел в ночь, и в его глазах отражались далекие огни.

– Они думают, что мы что-то изобрели, – произнес он тихо. – Создали инструмент, оружие, технологию. Они хотят чертежи. Рецепт. Они не понимают. Мы ничего не изобрели. Мы просто… заглянули в бездну. Подняли край завесы. И бездна посмотрела на нас. Теперь мы в ответе за это знание. За то, чтобы оно не стало инструментом в руках слепцов, которые захотят с его помощью ослепить весь мир.

Они стояли плечом к плечу – циничный учёный, сострадающий психолог и мудрый теоретик. Разные дороги привели их к одной точке. Теперь их пути слились в одну тропу, уводящую прочь от привычного мира, в неизвестность. Они больше не были соперниками или случайными знакомыми. Они стали заговорщиками, хранителями страшной и прекрасной тайны о самой сути человеческого бытия.

Их молчаливое единство было нарушено движением внизу. В потоке машин, медленно ползущих по ночным улицам, зажглись фары. Две одинаковые черные иномарки, до этого неподвижно стоявшие в тени, плавно тронулись с места. Они не спешили, их движение было выверенным и неотвратимым, как течение времени. И направлялись они в сторону того самого дома, где всего час назад трое учёных строили свои планы. Охота началась.