Читать книгу Цена равновесия или рождение души - Группа авторов - Страница 18

Комната в восточной башне обсерватории стала кабинетом Маргариты. Здесь было тише, чем в главном зале, и толстые каменные стены надежно укрывали от посторонних звуков. Маргарита превратила это пространство в подобие уютной гостиной: мягкий ковер на каменном полу, глубокое кресло для пациентов, несколько живых растений на подоконнике. В углу тлел камин, отбрасывая танцующие тени на стены, украшенные старинными звездными картами.

Её доброволец, молодая женщина по имени Алиса, устроилась в кресле, положив руки на подлокотники. Девушка была психологом из местного университета, случайно узнавшая об их исследованиях и вызвавшейся помочь. Её спокойное лицо с внимательными глазами выражало готовность к эксперименту.

– Мы не будем использовать гипноз в традиционном понимании, – начала Маргарита, занимая место напротив. – Это будет диалог. Я буду лишь направлять, а тебе нужно будет прислушиваться к самым тихим отголоскам внутри себя. К тем частям твоего существа, что обычно остаются за кулисами сознания.

Алиса кивнула, закрывая глаза. Маргарита наблюдала, как её дыхание становится ровнее и глубже. Воздух в комнате казался густым, наполненным ожиданием. Время здесь текло иначе – не линейно, а словно расходясь кругами, как от брошенного в воду камня.

– Представь, что твоё сознание – это многоэтажный дом, – мягко говорила Маргарита. – Мы медленно спускаемся с верхних этажей, где живут повседневные мысли и заботы. Проходим мимо этажа воспоминаний… мимо этажа мечтаний… Глубже…

Она сама чувствовала, как погружается в это состояние вместе с Алисой. Её собственное дыхание синхронизировалось с дыханием девушки, сердцебиение замедлялось. Это была опасная грань – стать проводником настолько, чтобы потерять себя, но сохранить достаточный контроль, чтобы вести другого.

– Я вижу… свет, – тихо произнесла Алиса. – Но не глазами. Как будто изнутри.

– Это твое эфирное тело, – объяснила Маргарита. – Основа. Постарайся ощутить его полностью. Как оно пульсирует? Какие у него качества?

Неожиданно Алиса вздрогнула. Её веки затрепетали.

– Кто-то… смотрит на нас, – прошептала она.

Маргарита почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она оглянулась – комната была пуста, за окном темнел вечерний лес.

– Это просто ощущение? Или ты что-то видишь?

– Не вижу… Чувствую. Чужие глаза. Они… оценивают. – Алиса сморщилась, как от физической боли. – Холодные. Без эмоций.

Маргарита сглотнула. Возможно, это просто проекция страха – их общий страх перед «Ноотехникой». Но что, если в состоянии глубокого погружения Алиса действительно смогла ощутить их невидимое наблюдение?

– Пройди мимо, – мягко, но настойчиво сказала Маргарита. – Мы идём глубже. К источнику того, что делает тебя тобой.

Лицо Алисы постепенно расслабилось. Она дышала ровно и глубоко.

– Здесь… так много всего, – её голос звучал удивленно. – Как будто я могу касаться мыслей… не своих… а каких-то общих. Как будто всё связано невидимыми нитями.

Она замолчала, и по её лицу пробежала тень чего-то древнего и мудрого. Маргарита затаила дыхание. Она видела подобное выражение у мистиков и людей, переживших клиническую смерть – то самое ощущение причастности к чему-то большему.

– Есть ли там… ответы? – осторожно спросила Маргарита. – Понимание того, что с нами происходит?

Алиса медленно покачала головой.

– Не ответы… Подсказки. Как обрывки фраз из далекого разговора. – Она внезапно улыбнулась. – Но я чувствую… что вы на правильном пути. Что то, что вы делаете… важно не только для вас.

Сеанс длился еще около часа. Когда Алиса открыла глаза, они сияли особенным блеском – смесью усталости и восхищения от увиденного.

– Это было… невероятно, – сказала она, с трудом подбирая слова. – Как будто я прикоснулась к самой ткани мироздания.

После ухода Алисы Маргарита осталась сидеть в тишине, слушая потрескивание дров в камине. Она думала о том, что их исследования – это не просто научное любопытство. Они действительно касались самых основ человеческого существования. И где-то там, в темноте, кто-то следил за ними холодными, бездушными глазами, желая превратить это знание в инструмент власти.

Она взяла свой дневник и начала записывать наблюдения. Каждое слово давалось с трудом – как описать неописуемое? Как научно зафиксировать то, что существует на грани восприятия?

За окном завыл ветер, и Маргарита невольно вздрогнула. Ей снова показалось, что за ней наблюдают. Но на этот раз ощущение было настолько явным, что она подошла к окну и внимательно посмотрела в темноту. Ничего. Только колышущиеся от ветра деревья и далёкие огни в долине.

«Мы идём по опасной грани, – подумала она. – С одной стороны – величайшие тайны человеческой природы. С другой – те, кто хочет эти тайны использовать. И где-то посередине – мы, пытающиеся успеть понять раньше, чем они смогут украсть».

Она потушила свет и вышла из комнаты, оставив за собой лишь мерцающие угли в камине. Глубины сознания манили, но теперь они были не просто объектом исследования – они стали полем битвы за душу человечества.

Три недели спустя обсерватория жила в особом ритме, напоминающем подготовку к космическому запуску. Воздух был насыщен ожиданием, каждый день приносил крошечные открытия, складывающиеся в мозаику грядущего прорыва. Глеб доработал томограф, стабилизировал питание, и теперь аппарат гудел ровно и уверенно, как живое существо.

Сегодняшний сеанс был особенным. Маргарита и Глеб решили объединить усилия. Алиса, их основной доброволец, сидела в кресле, подключенная к датчикам томографа. Её лицо было спокойным, дыхание – ровным. Виктор наблюдал за показаниями своих приборов, регистрирующих фоновые энергетические флуктуации.

– Начинаем, – тихо сказал Глеб, включая аппарат.

На экране томографа загорелись знакомые паттерны – золотисто-сапфировые волны эфирного тела Алисы. Они были гораздо стабильнее, чем в первые опыты, пульсируя в такт её дыханию.

– Иди глубже, – направляла Маргарита, сама погружаясь в состояние проводника. – Пройди за пределы личного. К тому, что было до тебя и останется после.

Алиса медленно кивнула. Её лицо стало совершенно бесстрастным, черты как бы размылись, утратив индивидуальность. Воздух в комнате застыл, и время потеряло свою линейность, свернувшись в плотный, вибрирующий шар.

– Я… не я, – прошептала она, и голос её звучал иначе – более глубоко, без привычных интонаций.

В этот момент томограф издал мягкий щелчок. Паттерны на экране начали меняться. Золотистые волны не исчезли, но сквозь них начал проступать другой рисунок – сложный, геометрически совершенный, словно сотканный из чистого света. Он не пульсировал, а пребывал в состоянии постоянного, величавого сияния.

– Что это? – ахнул Глеб, не веря своим глазам. – Частота другая… Совершенно иная. Это не эфирное тело.

Виктор подошёл ближе, его глаза за стеклами очков широко раскрылись.

– Не может быть… – прошептал он. – Это… каузальный план. Хранилище судьбы. Теория предполагала, но видеть…

Маргарита, находясь в глубоком контакте с Алисой, почувствовала нечто невероятное. Это было похоже на прикосновение к океану – безбрежному, древнему и бесконечно мудрому. Она ощущала не мысли, а целые пласты опыта, не принадлежащие Алисе, но как-то связанные с ней.

– Спроси… о Сергее, – тихо сказал Глеб, глядя на Маргариту.

Она кивнула, мысленно сформулировав вопрос: «Что происходит, когда связь разрывается?»

Алиса, вернее, то, что говорило через неё, ответило не словами, а потоком образов и ощущений. Маргарита увидела сложную энергетическую конструкцию – многослойный кокон, где каждый слой был связан с другими тончайшими нитями света. И она увидела, как одна из этих нитей, идущая от самого центра, обрывается, и вся конструкция начинает медленно расползаться, как размотанный клубок.

– Они теряют опору… – вслух перевела Маргарита, её голос дрожал. – Якорь. То, что удерживает всё остальное вместе.

Внезапно Алиса вздрогнула всем телом. Её глаза открылись, но в них был не её взгляд. Это был взгляд огромной, безличной силы, наблюдающей за ними с невозмутимым любопытством.

– Вы… мешаете, – произнесла она, и голос прозвучал на несколько тонов ниже, заполнив собой всё пространство комнаты.

Томограф завизжал. Светящийся геометрический паттерн на экране резко погас, а затем аппарат с глухим стуком отключился. Все лампочки погасли, и в комнате воцарилась тишина, более громкая, чем любой звук.

Алиса медленно моргнула, и в её глазах снова была она сама – растерянная и испуганная.

– Что… что это было? – прошептала она. – Я чувствовала… что-то огромное. И оно заметило нас.

Глеб молча перезапускал томограф. Его руки дрожали.

– Мы вошли в контакт, – сказал он наконец. – Не с подсознанием. С чем-то… находящимся за пределами индивидуальности.

Виктор опустился в кресло, его лицо было бледным.

– Надличностные уровни… Высшее «Я»… Это не метафоры. Это реальность, с которой можно взаимодействовать. – Он посмотрел на них. – Но теперь мы знаем – мы не одни, кто может это видеть. И кому-то наше любопытство… не нравится.

Маргарита подошла к Алисе, обняла её за плечи. Девушка дрожала.

– Ты в порядке?

– Я… не знаю, – честно ответила Алиса. – Это было… страшно. Но и прекрасно. Как будто я на секунду стала частью чего-то бесконечного.

Они молча смотрели друг на друга, понимая, что перешли очередную грань. Они не просто подтвердили теорию. Они установили контакт. И этот контакт был взаимным. Теперь они знали, что человеческое сознание – лишь малая часть чего-то невообразимо большего. И что за этим «чем-то» кто-то наблюдает.

А где-то внизу, у подножия горы, в темноте леса, человек с прибором ночного видения убрал устройство прослушки в рюкзак. Он слышал всё. И его начальству это очень не понравится.

Ночь опустилась на обсерваторию, но в главном зале царило напряженное бодрствование. На большом деревянном столе были разложены распечатки данных с томографа, записи Маргариты и испещренные формулами листы Виктора. В воздухе пахло остывшим кофе и озоном от работающей аппаратуры. За окном ветер утих, и луна застыла в зените, заливая серебристым светом их импровизированную лабораторию.

Глеб склонился над распечатками, его пальцы водили по зафиксированным паттернам. Лицо его выражало смесь восторга и недоверия.

– Частота каузального плана отличается от эфирного на порядок, – произнес он, словно вслух проверяя свои выводы. – И структура иная. Эфирное тело пульсирует, дышит. А это… – он ткнул в геометрический узор, – это постоянно и неизменно. Как отпечаток.

Маргарита, завернувшись в плед, изучала свои записи. Её лицо было бледным, но глаза горели.

– Когда я находилась в контакте, я ощущала это как… архив. Но не бумажный. Живой. В нем хранится не просто информация, а сам опыт. Причины и следствия. – Она подняла взгляд на Виктора. – Ты был прав. Каузальное тело – это действительно хранилище судьбы.

Виктор ходил по залу, его тень причудливо изгибалась на стенах.

– Давайте систематизируем, – сказал он, останавливаясь перед большой грифельной доской. – Мы имеем эмпирические доказательства многоуровневой структуры.

Он начал рисовать мелом схему, такую же, какую они видели в подвале, но теперь с новыми деталями.

– Физическое тело – основа. Эфирное – жизненная энергия, носитель времени. Астральное – эмоции. Ментальное – интеллект. Каузальное – судьба, карма. И… – он сделал паузу, – Высшее «Я». Тот самый Наблюдатель, который проявился сегодня.

Глеб покачал головой, всё ещё не веря.

– Но как всё это связано? И главное – как это применимо к Сергею Петровичу?

– Связь осуществляется через эфирное тело, – уверенно сказал Виктор. – Оно является посредником между высшими планами и физическим носителем. – Он провел мелом стрелки между уровнями. – Когда связь с эфирным телом нарушается, высшие планы лишаются канала влияния. Они остаются, но не могут проявляться.

Маргарита встала и подошла к доске.

– Значит, у Сергея Петровича не просто разорвана связь между эфирным и астральным планом, как мы думали раньше. У него поврежден сам канал, через который Высшее «Я» взаимодействует с личностью.

– Именно! – воскликнул Виктор. – И теперь мы знаем, как выглядит неповрежденный канал. – Он указал на распечатки томографа. – Мы можем сравнить паттерны здорового человека и Сергея. Найти различия.

Глеб задумался, перебирая в руках стопку распечаток.

– Но тогда возникает другой вопрос. Если Высшее «Я» действительно существует и оно вечно… что происходит с ним, когда физическое тело умирает? И почему оно позволило нам установить контакт?

В зале воцарилась тишина. За окном пролетела ночная птица, её крик донесся приглушённо и тревожно.

– Возможно, мы задаем неправильные вопросы, – медленно сказала Маргарита. – Может быть, нужно спросить не «почему», а «зачем». Зачем Высшее «Я» позволило нам увидеть эту структуру? Что оно хочет нам сообщить?

Виктор подошел к окну и смотрел на звёзды.

– В традиционных учениях говорится, что Высшее «Я» стремится к развитию через земной опыт. Возможно, наше исследование – часть этого развития. Или… – он обернулся к ним, – предупреждение.

Глеб вздрогнул.

– Предупреждение? О чем?

– О том, что мы играем с огнем, – тихо ответил Виктор. – Что наше вмешательство в тонкие планы может иметь непредсказуемые последствия. Что мы, сами того не желая, можем нарушить хрупкий баланс.

Они молча смотрели друг на друга, осознавая тяжесть ответственности. Они стояли на пороге величайшего открытия в истории человечества – возможности картографировать душу, понять механизм судьбы, прикоснуться к самой основе сознания. Но каждый шаг вперёд был сопряжён с риском – риском для себя и для всего человечества.

Маргарита первая прервала молчание.

– Независимо от рисков, мы не можем остановиться. Теперь мы знаем, что Сергей Петрович не просто биологический автомат. Его Высшее «Я» всё ещё существует, но не может с ним соединиться. Мы должны найти способ восстановить эту связь.

Глеб кивнул, его скепсис окончательно уступил место решимости.

– Тогда нам нужно больше данных. Больше экспериментов. Мы должны полностью понять структуру этих связей, прежде чем пытаться их восстанавливать.

Виктор улыбнулся, но в его глазах была грусть.

– Нас ждёт долгий путь. И мы не знаем, что найдём в его конце. Но одно я знаю точно – обратной дороги нет.

Они снова склонились над данными, но теперь их работа обрела новый смысл. Они были не просто исследователями – они стали мостостроителями между мирами, целителями душ, картографами невидимой реальности. А за окнами обсерватории звёзды продолжали свой вечный путь, словно одобряя их дерзновенный поиск.