Читать книгу Цена равновесия или рождение души - Группа авторов - Страница 7

Университетская столовая была другим миром – шумным, пахнущим гречкой, тушёной капустой и свежим хлебом. Высокие сводчатые потолки поглощали гомон голосов, превращая его в уютный гул, а из огромных окон лился рассеянный свет, золотивший гранитные подоконники и потёртый паркет. Время здесь, казалось, замедляло свой бег, становясь плотным и сытным, как этот послеобеденный воздух.

Они сидели за угловым столом, заваленным чашками и остатками обеда. Молчание висело между ними тяжёлым, неудобным грузом. Глеб, отодвинув тарелку, смотрел в окно, его пальцы нервно барабанили по столу. Маргарита, держа в руках остывающую чашку, изучала лицо Виктора с тихим, но настойчивым любопытством. Именно он привёл их сюда почти что за руку, словно боялся, что эти двое разбегутся в разные стороны, так и не договорившись.

– Ну, – начал Виктор, разламывая кусок хлеба, – вот мы и собрались. Два мага с разных концов карты. – Он улыбнулся, и в его глазах заплясали весёлые искорки. – Вы даже не представляете, как долго я ждал этой встречи.

– Я не маг, – холодно парировал Глеб, не отрывая взгляда от окна. – Я учёный. А вы, простите, сегодня рассказывали о квантовых аккумуляторах. Это звучит как лженаука.

– Все передовые теории звучат как лженаука, пока не обретут доказательства, – мягко вступила Маргарита. – Когда-то и мысль о невидимых микробах считали безумием.

Глеб наконец повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнул знакомый огонь полемики.

– Речь не о смелости мысли. Речь о методологии. Вы оперируете субъективными переживаниями. Я – объективными данными. Мы говорим на разных языках.

– А что, если эти языки описывают одно и то же явление? – вмешался Виктор, словно ждал этой реплики. – Глеб, вы изучаете мозг. Машину. Маргарита, вы изучаете последствия работы этой машины – психику, душу, называйте как хотите. Но что, если вы просто смотрите на один и тот же объект с разных сторон? Вы, – он указал пальцем на Глеба, – видите нейроны, химию, электричество. Вы, – его палец переместился на Маргариту, – видите смысл, боль, экстаз, пустоту. Но где гарантия, что это не два проявления одной сущности?

Он вынул из потрепанной папки два листа и положил их на стол. На одном были распечатаны сложные графики мозговой активности – данные Глеба. На другом – записи Маргариты, описания пациентов, их ощущений «выхода из тела», «света», «потери связи».

– Возьмите ваши данные, – Виктор ткнул в графики. – Здесь, в височно-теменном стыке, в момент глубокой медитации или предсмертного переживания, фиксируется аномальная, слабая пульсация. Вы отметили её как артефакт. – Он перевёл взгляд на Маргариту. – А здесь, у вас, пациенты описывают ощущение «отсоединения», «покидания тела». Что, если ваша «пульсация» – это физическое эхо того самого «отсоединения»? Эхо размыкания цепи?

Глеб нахмурился. Он узнал свои собственные, никому не показываемые данные. Как этот человек их достал?

– Откуда у вас это? – спросил он, и его голос потерял свою холодную отстранённость, в нём послышалась тревога.

– У старого профессора есть свои источники, – загадочно ответил Виктор. – Вопрос не в том, как. Вопрос – что это? Совпадение? Я в совпадения не верю. Особенно когда они так красиво ложатся в теорию.

Маргарита внимательно смотрела на два листа, лежащие рядом. Её сердце билось чаще. Это было то, чего ей не хватало все эти годы – мост между миром ощущений и миром цифр.

– Вы говорили о носителе времени, – тихо сказала она Виктору. – Об аккумуляторе. Что, если эта «пульсация» – след его работы? Или, наоборот, след его… отключения?

– Именно, – кивнул Виктор. – Представьте, что наша сущность – многослойна. Физическое тело – лишь самый грубый слой. Есть другие, более тонкие. И они связаны. Связаны тем, что я называю «фундаментальным полем сознания». Это поле – не энергия в чистом виде и не информация. Это нечто третье, что является и тем, и другим одновременно. Оно – источник и «тяги к жизни», и самого потока времени для индивида. И оно имеет свою «физику». Оно квантовано, подчиняется принципу неопределенности, но его проявления… их можно зафиксировать. При должном подходе.

Глеб слушал, и его внутренний скептик яростно сопротивлялся. «Поле сознания»? Звучало как фантастика. Но… эти данные. Эта странная пульсация, которая совпадала с пиковыми переживаниями. Это не укладывалось в его старую картину мира.

– Допустим, – медленно начал он, снова чувствуя тот же азарт, что и в лаборатории, когда он впервые увидел аномалию. – Допустим, это поле существует. Как его измерить? Как доказать?

– А вы уже начали, – сказал Виктор. – Ваш томограф, Глеб, фиксирует не только кровоток. Он фиксирует слабые электромагнитные паттерны. Вы ищете сознание в нейронах, а оно, возможно, проявляется в интерференции этих паттернов. А вы, Маргарита, – он повернулся к ней, – своими методами глубинного диалога, вы можете вызывать изменения в этих паттернах. Вы можете… звонить в колокол, а Глеб – записывать его звон.

Идея повисла в воздухе, такая простая и такая грандиозная, что на мгновение все трое замолчали. Они смотрели друг на друга, и напряжение между ними начало менять свою природу. Из конфронтации оно превращалось в нечто иное – в осознание общей цели.

– Вы копаете с двух сторон тоннеля, – произнес Виктор, и его слова прозвучали как окончательный приговор их одиночеству. – Вы оба. С разных концов непонятого. Вы скептик, ищущий доказательства. Вы – практик, верящий в реальность переживаний. Почему бы не объединить усилия? Не попробовать встретиться в середине? Ради чего? Ради того, чтобы понять, что же на самом деле представляет собой человек.

Глеб перевёл взгляд с Виктора на Маргариту. Он видел в её глазах не торжество, а то же самое, что чувствовал сам, – жгучий, неутолимый интерес. Вопрос, который был важнее амбиций.

– Что вы предлагаете? – спросил он, и его голос был уже без прежней колкости.

– Неофициальную рабочую группу, – сказал Виктор. – Моя лаборатория в подвале главного корпуса. Там есть кое-какое оборудование. И нет лишних глаз. Мы можем начать с простого. Повторить ваш эксперимент, Глеб, но с одновременной работой Маргариты с испытуемым. Посмотреть, как её «звонок» отзовется в ваших «графиках».

Маргарита медленно кивнула. Это был риск. Её репутация, её карьера могли пострадать от связи с такими маргинальными исследованиями. Но возможность узнать правду… Она перевела дух.

– Я согласна.

Оба взгляда устремились на Глеба. Он колебался всего секунду, чувствуя, как старые убеждения цепляются за него, словно липкая паутина. Но зов неизведанного, обещание ответа, который он искал всю жизнь, был сильнее.

– Ладно, – выдохнул он. – Я согласен.

Виктор улыбнулся во весь рот, и его лицо стало похоже на лицо доброго волшебника.

– Отлично. Тогда начинается самое интересное. – Он поднял свою чашку с чаем. – За новую науку. За науку о целостном человеке.

Они не чокнулись. Они просто сидели, и в тишине между ними протянулась первая, еще очень хрупкая нить – нить общего дела, которая только что сшила воедино три одинокие вселенные в одну, полную загадок и обещаний.