Читать книгу Цена равновесия или рождение души - Группа авторов - Страница 14

Тишина после вспышки была хуже любого грохота. Она висла в воздухе тяжёлым, звенящим полотном, пронизанным остаточными разрядами случившегося. Маргарита всё ещё чувствовала на языке привкус статики и чего-то горького, металлического – как будто она лизнула батарейку. Её руки, только что державшие Сергея Петровича, онемели и холодели, словно энергия ушла из них вместе с тем последним отчаянным импульсом.

Сергей Петрович лежал неподвижно. Слишком неподвижно. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, сердце билось – датчики показывали стабильный, монотонный ритм. Но было ясно – это работа автомата, биологической машины, выполняющей свою программу.

– Сергей Петрович? – тихо позвала Маргарита, снова касаясь его руки.

Его веки медленно приподнялись.

И они увидели.

Это была не пустота. Пустота – это отсутствие чего-либо. То, что они увидели, было присутствием абсолютного Ничто. Глаза Сергея Петровича были открыты, зрачки реагировали на свет, но за ними не было ни мысли, ни чувства, ни воспоминания, ни самого факта существования «Я». Это были окна в дом, из которого не просто вынесли всю мебель, а стерли с лица земли сам фундамент. Взгляд был направлен в потолок, но казалось, что он пронзает его, уходя в бесконечную, лишённую координат пустоту.

– Вот и всё, – его губы шевельнулись, издав ровный, безжизненный звук. Голос был тем же, но в нем не осталось и намека на интонацию, на личность. Это был голос текстового синтезатора. – Контакта нет.

И в тот же миг экраны томографов и мониторов Виктора агонизировали.

Яркие, переплетающиеся паттерны, ещё секунду назад мерцавшие сложными узорами, не стали блекнуть или расползаться. Они схлопнулись. Мгновенно и безвозвратно. Словно невидимая рука сжала их в бесконечно малую точку и погасила. На экранах осталась лишь ровная, бездонная чернота. Не цвет отсутствия сигнала, а активная, поглощающая всё чернота. Одновременно все датчики, отслеживавшие тонкополевую активность, зашкалили на мгновение и затем опустились до нуля. Абсолютного нуля. Не шума, не помех – полного, безмолвного покоя.

Гул аппаратуры стих. Лампочки на приборах продолжали гореть, но казалось, что они освещают уже не лабораторию, а склеп.

Глеб отшатнулся от своего монитора, лицо его побелело. Он смотрел на неподвижную фигуру на кушетке, на эти глаза-пустыни, на ровную линию его губ. Он слышал тиканье часов на стене – навязчивое, громкое. Оно отсчитывало время для них, троих живых. Но для человека на кушетке…

– Время… – прошептал Глеб, и его голос был полон ужасного, леденящего душу прозрения. – Время для него остановилось.

Он медленно повернулся к Виктору и Маргарите, его взгляд был потерянным.

– Носитель… исчез. Тот самый аккумулятор. Тот, что давал течение его личному времени. Его нет. Осталась… оболочка. Биологический хронометр, тикающий в пустоте.

Маргарита не могла оторвать взгляд от Сергея Петровича. Её сердце сжалось от леденящего ужаса. Это было не вегетативное состояние в медицинском понимании. Это было нечто гораздо более страшное. Тело жило. Мозг, возможно, обрабатывал какие-то базовые сигналы. Но жителя не было. Дом был пуст. Навсегда.

– Мы убили его, – выдохнула она, и в её голосе зазвучала паника. – Мы своими руками…

– Нет, – голос Виктора прозвучал резко, но без сил. Он сидел, ссутулившись, и смотрел на свои дрожащие руки. – Мы не убили. Мы… спровоцировали окончательный обрыв. Связь и так висела на волоске. Наша попытка её восстановить стала последней каплей. Она не выдержала.

Он поднял голову, и в его глазах стояла невыразимая скорбь.

– Мы стали свидетелями не смерти. Мы стали свидетелями… исчезновения. Исчезновения души. Теория подтверждена. Носитель времени-жизни – реальность. И его можно потерять.

В подвале воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь ровным, механическим дыханием Сергея Петровича. Они достигли цели. Они получили доказательство. Но цена оказалась непомерной. Они смотрели на живой труп, на ходячее свидетельство своей правоты, и это зрелище было страшнее любого поражения.

И где-то в этом тяжёлом молчании начало вызревать новое, ещё более жуткое понимание. Если это можно случайно спровоцировать… то этому можно и научиться. И тогда «Ноотехника» получит в свои руки не просто инструмент для создания идеальных солдат. Она получит оружие, стирающее саму суть человека. Оставляющее от него лишь пустую, дышащую оболочку.

Они перешли Рубикон. И на том берегу их ждал не триумф, а ледяной ужас от открывшейся бездны.