Читать книгу Цена равновесия или рождение души - Группа авторов - Страница 6

Аудитория, в которой проходил семинар, была старой, из тех, что помнят запах мела и кожаных переплетов. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие запылённый окна, ложился на потёртые парты золотистыми плоскостями, в которых медленно танцевали крупинки пыли. Воздух был густым и спокойным, пахнущим древесиной и временем, что здесь текло неспешно, оседая на книгах и в морщинах на лицах немногих слушателей. Здесь не было ни гулкого эха конференц-зала, ни ослепительных голограмм – лишь глуховатый стук мела о грифельную доску.

Виктор стоял у этой доски, и казалось, что он был её неотъемлемой частью, как древний дух этого места. Лет пятьдесят пять, в потёртом свитере, с седыми вихрами непокорных волос. Его лицо освещалось не внешним светом, а каким-то внутренним огнем увлеченности. Он что-то чертил – то ли формулу, то ли схему, – а потом обернулся к аудитории, в которой было человек пятнадцать, не больше.

– Мы привыкли думать, что время – это река, – начал он, и его голос был глубоким и бархатистым, идеально подходящим для этой комнаты. – Нечто внешнее, что нас несёт. Но это удобная иллюзия. Представьте дыхание.

Он сделал театральную паузу, вдыхая полной грудью, а затем медленно выдыхая.

– Вдох… и выдох. Два противоположных, но неразрывных действия. Без этого ритма нет жизни. Так и время. Оно не течёт. Оно пульсирует. Совершает некое подобие вдоха и выдоха на уровне, недоступном нашим органам чувств. Но для любого ритма нужен резонатор. Для любого дыхания – лёгкие. Где лёгкие времени?

Он обвёл взглядом слушателей, и его глаза, яркие и живые, сверкали смышлёным огоньком.

– Я полагаю, что это то, что традиционно называют душой. Но давайте отбросим мистику. Представьте сложноорганизованный квантовый аккумулятор. Не вечный двигатель, а именно аккумулятор, заряжаемый в момент… ну, скажем, зачатия, и разряжающийся в момент биологической смерти. Его заряд – это и есть та самая жизненная сила, витальность. А его уникальная вибрация, его внутренняя частота – это и есть индивидуальная временна́я линия существа. То, что ткёт уникальный узор из секунд, минут и лет именно для этого «Я».

В этот самый момент дверь в аудиторию тихо приоткрылась, и в проёме возникла Маргарита. Она пришла сюда почти случайно, следуя смутному внутреннему импульсу после вчерашней конференции. Она бесшумно скользнула в один из задних рядов.

– Без этого носителя, – продолжал Виктор, стуча пальцем по доске рядом с нарисованной им схемой, напоминающей сложный квантовый осциллятор, – время для индивида не существует. Оно есть как фундаментальный физический параметр, но не как личное, проживаемое переживание. Это как… иметь перед собой полное собрание сочинений, но не уметь читать. Книги есть, но смысла нет.

Слова Виктора падали прямо в самое сердце Маргариты. «Квантовый аккумулятор… носитель временно́й линии…» Это было не просто созвучно её мыслям – это была первая услышанная ею попытка облечь их в стройную, пусть и гипотетическую, физическую модель. Не туманная философия, а теория поля. Она слушала, затаив дыхание, чувствуя, как в груди разгорается знакомый азарт исследователя, нашедшего наконец карту неизведанной земли.

И тут же, буквально через минуту, дверь снова открылась. На пороге замер Глеб. Он выглядел усталым и раздражённым, его взгляд блуждал по аудитории с выражением человека, попавшего не туда. Он пришёл сюда по наводке одного из коллег, сказавшего: «Там какой-то Виктор городит чушь про время и душу, но… послушать любопытно». Глеб искал хоть что-то, что могло бы прояснить то странное мерцание в его данных, любой, даже самый безумный ключ.

Он собирался было развернуться и уйти, но его взгляд случайно упал на спину женщины в одном из задних рядов. Что-то в её осанке, в сосредоточенном наклоне головы показалось ему знакомым. Он сделал шаг вперёд и увидел её профиль. Та самая женщина с конференции. Светлова.

Лекция Виктора, которую он сначала счёл бредом сумасшедшего профессора, вдруг обрела новый контекст. Его научный ум, отточенный и скептичный, яростно сопротивлялся. «Квантовый аккумулятор? Какая чушь!» – кричала одна его часть. Но другая, та самая, что заметила аномалию в данных, насторожилась. А что, если этот чудак говорит не о душе в религиозном смысле, а о некоем гипотетическом энергоинформационном поле, связанным с сознанием? О том самом «пользователе» биокомпьютера?

Он медленно прошел вперёд и сел через ряд от Маргариты, на противоположной стороне прохода.

Виктор, заметив новых слушателей, лишь чуть оживился.

– Представьте, что этот «аккумулятор» не просто даёт энергию, – продолжал он, и в его голосе зазвучали новые, тревожные ноты. – Он является точкой сборки. Тем, что удерживает различные планы существования в едином узле. Физический план… ментальный… эмоциональный… Если связь нарушается, узел распускается. Последствия могут быть… самыми печальными.

Маргарита невольно вздрогнула, вспомнив Сергея Петровича, его «проход», его ощущение «периферийного устройства». Она подняла взгляд и встретилась глазами с Глебом.

Это была не случайность. Это было столкновение.

В его взгляде она увидела не враждебность, а ту же самую, жгучую настороженность, что была в ней. Глубокую, неотступную заинтересованность, пробивающуюся сквозь стену скепсиса. Он видел в ней не оппонента, а возможного, хоть и маловероятного, союзника в этом безумном расследовании.

Он смотрел на неё, и впервые за долгие годы его неумолимо логичный мир дал сбой. Женщина, оспаривающая его на конференции. Чудак-физик, говорящий о душе как о физическом объекте. Аномалия в данных. Это было слишком много совпадений. Слишком много точек, просящихся быть соединёнными.

Он не видел ответа. Он видел загадку. И, к своему удивлению, понял, что хочет её разгадать.

А Виктор, стоя у доски, смотрел на них обоих, и в его глазах мелькнуло едва уловимое понимание. Казалось, он не просто читал лекцию. Он… собирал пазл. И две новые детали только что встали на свои места.