Читать книгу Истинное Предназначение - - Страница 11

Две недели они шли по следам охотников – едва заметным тропам, петляющим меж вековых деревьев. Реки с ледяным течением, озёра, затянутые первым льдом, водопады, застывшие в ледяных наплывах. Холмы, укутанные снегом, бескрайние степи, где ветер выл как потерянная душа, и густые джунгли, где лианы свисали хрупкими сосульками.

Чун Гун кружил в небе, его чёрный силуэт резал бледное солнце, а Чжай Син шагала внизу, плащ, подбитый мехом, защищал от колючего холода.

Вечер. Они разожгли костёр на краю сосновой рощи. Огонь трещал, отбрасывая танцующие тени на снег. Чжай Син согревала руки у пламени, когда Чун Гун спрыгнул с ветки, сел рядом на снег, отряхивая иней с крыльев.

– Ведьмочка, а кем была ты… до того, как стала человеком? – спросил он внезапно, жёлтые глаза изучали её профиль в огненном свете. Она стряхнула снег с его крыльев – жест автоматический, почти неосознанный.

– Лисой. – ответила тихо, не глядя на него. – Красивой, рыжей, быстрой. Люди… загнали ради забавы. Травля собаками. Она горько ухмыльнулась, пламя отразилось в её янтарных глазах.

– Колдун нашёл слишком поздно. Тело спасти не смог. Отныне я – только это… Она указала на себя. – Человек.

Чун Гун промолчал. Но в его мыслях, острых как клюв, пронеслось:

«Смог бы. Но не захотел. Человек полезнее лисы в его играх…»

Он отбросил мысли, резко клюнув ледяной снег.

– Ясно. – ответил он. Их тишину нарушал только треск костра. Потом Чжай Син достала из походного мешка крошечный обрывок ткани с вышитым непонятным силуэтом-орденом.

– Чун Гун, по пути сюда я кое-что вспомнила. Тот день, в таверне. Стрела шпиона была жёлтой. Отравлена. Такой яд – визитная карточка клана Цин. Она протянула ткань. – Это… он обронил, удирая. Знакомо?

Чун Гун склонил голову, внимательно посмотрел: желтые зрачки сузились, перья на загривке чуть приподнялись.

– Нет, не знакомо, – каркнул он отрывисто. – Чужой знак. Не из известных орденов. Я передам Колдуну. И про яд. Он решит.

Чжай Син кивнула. Тень клана Цин и неопознанный орден – две змеи, сплетшиеся в одну угрозу. Она посмотрела на замёрзшую реку неподалёку.

– Чун Гун, ты же ворон. И ешь рыбу. Я – пожарю, ты – поймай.

Ворон выпрямился, хохолок на голове вздрогнул.

– Я – умная! Красивая! Харизматичная птица! Он завертел головой, запрыгал на месте, размахивая крыльями в комичном «танце» негодования.

– Мне больше заняться нечем?! – возмутился он, перья распушились.

Чжай Син рассмеялась. Звонко, искренне. Первый раз за долгие годы. Звук был непривычным, странным даже для неё самой, как треск льда по весне.

– Конечно. – сквозь смех сказала она. – Займись делом. Не умирать же нам с голоду, красавец.

– Ладно, лети уже. – с гордым и важным видом ворон взмыл ввысь, чёрным клином нырнув к полынье на реке. Чжай Син улыбка ещё теплилась на губах, пока она делала небольшой ночлег: расчистила снег, расстелила плотный коврик у костра, примяла его.

Чун Гун вернулся быстро, с двумя крупными, серебристыми рыбинами в клюве. Он тряхнул перьями, отряхивая ледяную воду, и бросил добычу к её ногам. – Поймал. Не благодари.

Чжай Син ловко нанизала рыбу на прутья и поджарила над углями. Аромат разнёсся по морозному воздуху. Они ели молча: она – ароматную жареную, а он, отвернувшись, – свою, сырую, с характерным чавканьем.

Тепло костра разливалось по телу. Ночь сгущалась, холод пробирал до костей. Чжай Син подтянула колени к груди, раздвинула край плаща.

– Иди сюда, если хочешь. Согрею. – предложила она, немного отодвинув руку в сторону.

Чун Гун отпрыгнул на пару шагов, как от огня.

– Не нужна мне твоя помощь, ведьма! – брезгливо фыркнул он, жёлтые глаза сверкнули. – Не пытайся купить моё доверие печкой! Мы не друзья. Ты не одна из нас. Он клюнул в сторону, туда, где лежала её спальная подстилка.

– Ты потеряла своё истинное тело. Лисица. Помни об этом.

– Хорошо. Как хочешь. – сухо произнесла Чжай Син, резко отвернувшись к огню.

Жестокая, горькая правда ударила сильнее ветра.

Она укуталась в плащ, гася мимолётную теплоту вечера. Тишина повисла тяжело. Лишь ветер шелестел в соснах да потрескивали угли.

Прошло время. Потом – шорох, едва слышный.

Чжай Син не обернулась, но почувствовала: Чун Гун, крадучись, подобрался к самому краю её коврика. Он устроился спиной к ней, свернувшись пушистым чёрным шаром. Через несколько минут его дыхание стало ровным, глубоким. Заснул.

Чжай Син смотрела на огонь. Янтарные глаза отражали угасающие угли. Рядом спал её надзиратель, напомнивший о потере и одиночестве. Но в морозной ночи, под вой ветра, его чёрное пернатое тело, прижавшееся к её ногам, было единственной тёплой точкой в мире льда и теней.

Она не согревала его. Но и не оттолкнула.