Читать книгу Истинное Предназначение - - Страница 15

Рассвет застал ее в пути. Багровый шрам на восточном небе медленно растекался, окрашивая снега в цвет запекшейся крови. Чжай Син шла, не ощущая под собой ног, не чувствуя пронизывающего до костей холода.

Каждый шаг отдавался в висках монотонным стуком: ЧЖАЙ СИН; ТЫ ЗНАЕШЬ; СДЕЛАЙ; НАЙДИ; УБЕЙ; ИСПОЛНИ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ;

Это был ритм ее существования, мантра, заглушающая шепот сомнений. Но мысли, словно назойливые осы, возвращались и жалили больнее любого клинка: «Не понимаю его. Как ни старайся, не могу разгадать»

Черный силуэт, сорвавшись с вершины сосны, бесшумно преградил ей путь, вонзив в снег острые когти.

– Что пошло не так? – каркнул Чун Гун, его желтые глаза, лишенные привычной насмешки, изучали ее лицо с птичьей пристальностью.

Она не остановилась, лишь слегка изменила траекторию, обходя его, как камень на дороге.

– Он проснулся. Охрана была рядом. Слишком рискованно.

Ворон запрыгал следом, его карканье стало резким, колючим:

– Не договариваешь. Не верю, что кучка пьяных болванов остановила бы тебя после стольких лет подготовки. Чжай Син, которая может перерезать глотку быстрее, чем я моргну…

Чжай Син сжала кулаки под плащом. Холод металла рукоятей кинжалов успокаивал.

– Сказала же, что он проснулся. Цзи Чун не избалованный принц. Он воин. Опытный. Доблестный. Уловил мое присутствие инстинктом.

Она резко обернулась, и янтарные глаза ее вспыхнули холодным огнем, в котором смешались ярость и невысказанная боль.

–Убью. Словлю момент и убью. Как только представится возможность.

Чун Гун расправил крылья, его тень на снегу стала огромной и угрожающей. Карканье превратилось в пронзительный вопль:

– Чжай Син! Глупая! Возможности не будет! Сегодня же доложу Колдуну! Ты не понимаешь! Ты подставляешь под удар не только себя, но и меня! Он сожжет нас обоих!

В воздухе прозвучал короткий, свистящий звук. Что-то тонкое и черное, с желтым оперением, мелькнуло в сером свете утра. Это была стрела. И она вонзилась ворону в грудь с глухим, влажным звуком.

Чун Гун рухнул на снег. Взметнулось облако искрящейся ледяной пыли и алых перьев. Он забился в немых судорогах, его хриплое карканье превратилось в булькающий, захлебывающийся стон. Кровь растекалась по белизне, яркая и неумолимая, как истина.

Кинжалы Чжай Син оказались в ее руках раньше, чем сознание осознало угрозу. Тело само развернулось в боевую стойку, мышцы напряглись, готовые к смертоносному прыжку. Из-за валунов, укрытых снегом, вывалились двое – те самые охранники из лагеря Цин, чьи пустые фляги валялись у палатки Принца. Один, толстогубый и мутноглазый, хихикнул, обнажив гнилые зубы:

– Красотка! Слышал, что Принц тебя потерял! Не горюй, мы с тобой хорошо проведем время! Давай, иди к нам!

Время для Чжай Син замедлилось, растянулось, как смола. Она метнулась вперед, не как человек, а как тень, как воплощение самой смерти.

Изящный локоть, отточенный тысячами тренировок, со всей силы врезался в висок первому. Раздался приглушенный хруст. Тело охранника рухнуло на снег без сознания, как мешок с костями. Второго она пригвоздила к шершавой коре сосны клинком, приставив острие к его глотке. Лезвие впилось в дерево, лишь чуть задев кожу, из которой тут же выступила алая роса.

– Что ты сказал? – ее голос был тише шелеста ветра, но холоднее льда, сковавшего реку. – Повтори. Не расслышала.

– П-простите! Н-не уб-бейте! Мы п-перепутали! Никого не видели!..

– Действительно? Никого не видели? Совсем? – она надавила, и по стали заструилась тонкая алая нить.

–К-клянусь! Молчок! – захрипел он, и по его штанам расплылось темное мокрое пятно.

– Первое и последнее предупреждение, – прошипела она, и в ее глазах не было ни гнева, ни жалости, лишь холодное презрение. – Птица моя.

– З-забирайте! Не нужна! – завопил стражник, глотая воздух и глядя на бьющееся в предсмертных конвульсиях черное тело.

Чжай Син выдернула кинжал и дала ему пинок под зад. Он свалился в сугроб рядом с напарником, громко всхлипывая.

Она бросилась к Чун Гуну. Он лежал неподвижно, лишь грудь его едва вздымалась в отчаянной попытке вдохнуть.

Желтое оперение стрелы слилось с кровью, образуя ужасающий контраст. Она опустилась на колени, не обращая внимания на леденящий снег.

– Я не такая сволочь, как ты, – прошептала она без эмоций, но в этих словах была вся ее израненная душа. – Могла избавиться от тебя… но выбираю спасти.

Чжай Син положила ладони на его окровавленную грудь. Они уже светились тем самым золотистым маревом, что спасло когда-то горностая. Но на этот раз свет был ярче, жарче, он исходил из самой глубины ее существа. Магия полилась раскаленным потоком, жгучим и требовательным.

Она чувствовала, как уходит ее собственная сила, как жизненная энергия перетекает в маленькое, изломанное тело. Стрела рассыпалась в прах. Рана на груди ворона сомкнулась, оставив лишь розоватый шрам.

Чун Гун вздрогнул, слабо, почти неслышно каркнул.

И тут Чжай Син ощутила удар. Не внешний, а внутренний. Глухой, разрывающий удар в самой сердцевине ее существа. Темная, соленая струйка крови вырвалась у нее изо рта, запачкав белизну снега перед ней. Сухой, надрывный кашель разорвал горло. Головокружение окутало ее, мир поплыл.

Слабость, столь знакомая и столь ненавистная, подкосила колени. Она рухнула на четвереньки, выплевывая сгустки крови, чувствуя, как темнеет в глазах.

«Интересно… Сколько раз я смогу платить эту цену?» – пронеслось в голове, отдаленно, словно чья-то чужая мысль.

Она с трудом вытерла губы тыльной стороной ладони, оставив на коже алый след. Медленно, превозмогая тошноту и слабость, поднялась. Собрала валявшийся рюкзак, взвалила его на плечо. Движения были медленными, но точными.

Когда она повернулась, Чун Гун уже стоял на слабых, подрагивающих ногах. Он молча подобрал обломок стрелы с предательским желтым оперением и держал его в клюве. Его желтые глаза, обычно такие насмешливые, были полны немого, невыразимого потрясения.

– Спасибо, Чжай Син, – его голос был тише обычного, без привычного карканья. Он смотрел не на нее, а куда-то в сторону, словно не в силах вынести тяжести этого взгляда. – Я.. в неоплатном долгу перед тобой.

Она взвалила рюкзак на плечо, не глядя на него, уставившись на зубчатые вершины перевала впереди.

– Не стоит. Мне ничего от тебя не нужно. Живи.

Она шагнула на тропу, ведущую вверх, к синеющей вдали громаде перевала «Чжунлин».

– И смотри в оба. От следующей стрелы могу не спасти.

Чун Гун взлетел, сделав над ее головой круг. Он сел на ветку чуть впереди, его черный силуэт вырисовывался на фоне светлеющего неба. Он больше не был надзирателем. В его позе, в повороте головы, читалась новая роль – молчаливого стража.

Они двинулись дальше. Молча. Тень перевала накрывала их, длинная и холодная. Где-то в скалах, в черной щели меж камней, мелькнуло движение. На мгновение показалась знакомая маска. И исчезла.

Чжай Син не остановилась. В руке она сжимала окровавленный платок. Цена верности оказалась высокой. А впереди ждал Принц, чьи глаза, полные тепла и доверия, стояли перед ней, пронзая душу острее любой стрелы.