Читать книгу Истинное Предназначение - - Страница 5

Чжай Син едва переступила порог, спотыкаясь о собственные изможденные ноги. Она была напуганной, грязной, лицо в царапинах и саже, одежда: рваные, пропыленные лохмотья, пахнущие потом и страхом. Каждый шаг давался с трудом, еле передвигаясь, она чувствовала, как последние силы покидают ее.

Воздух внутри ударил в нос – затхлый, тяжелый, с примесью чего-то горького и древнего, как земля в глубине пещеры. Темный. Очень темный. Лишь слабый отсвет луны, пробивавшийся сквозь крошечное закопченное окно, выхватывал контуры убогого пространства.

Дом стоял на самой окраине леса. Снаружи он казался прижавшимся к стене мрачных деревьев, готовых в любой момент поглотить его. Внутри царил мрак и запустение. С двумя комнатами и кухней, уборной.

Прихожая, куда они вошли, была крошечной и служила, судя по всему, всем сразу: здесь стоял низенький, грубо сколоченный столик, на нем – видно только чайник, простой глиняный, и одна потрескавшаяся чашка. На полу лежал единственный потертый коврик для питья и кушанья, больше похожий на сплющенный веник. Дверь вела вглубь – в еще большую тьму, где, вероятно, была жалкая лежанка и та самая убранная.

Похоже, он жил один. Никаких признаков чьей-либо еще жизни, только пыль, тень и этот гнетущий запах заброшенности и чего-то нездешнего. Темно, жутко. Шелест леса за тонкими стенами звучал как зловещий шепот.

– Ты будешь жить здесь. Со мной. – прозвучал голос Колдуна из темноты. Он был низким, без эмоций, как скрежет камня. Не предложение, не приглашение – приговор. Он указал на коврик.

– А после, когда будешь готова, отправишься в путь. Ты должна исполнить свое предназначение.

Чжай Син замерла. Жить «здесь»? В этом мрачном склепе, с этим… существом? Страх сжал горло ледяными пальцами.

Но альтернатива?.. – голодная смерть в канаве или кости, перемолотые уличной шайкой. Этот дом, пусть страшный, был крышей. А слова о «предназначении» … они звучали как смутный, далекий луч в кромешной тьме ее существования. Что-то, ради чего можно попытаться выжить. Она опустилась на колени перед ковриком, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь усталость. Сделала глубокий поклон, лбом почти касаясь грубого пола.

– Хорошо, спасибо вам, Господин. – прошептала она, голос сорвался, хриплый от страха и пыли дорог. Благодарность была искренней, хоть и вырванной отчаянием. Повисла тишина.

Колдун стоял, сливаясь с тенями, наблюдая. Чжай Син чувствовала его взгляд на своей спине, как физическое давление. Страх кричал внутри, чтобы она молчала, затаилась, не вызывала гнев этого мрачного хозяина.

Но другое чувство – жгучее, неутолимое любопытство, смешанное с потребностью понять, зачем ей это все. – поднималось из глубин.

Она знала, что рискует. Знала, что может распрощаться с жизнью, если разгневает его. Но не спросить она не могла.

Это был ее первый шаг не просто к выживанию, но и к пониманию.

Она подняла голову, не вставая с колен. В тусклом свете ее глаза, все еще полные страха, но уже с искоркой чего-то большего, устремились в темноту, где угадывались очертания его фигуры.

– Простите, Господин… – начала она, голос дрожал, – что… что вам сделал этот принц? Почему вы хотите… убить его? Какой у него грех?

Вопрос повис в затхлом воздухе. Тишина стала звенящей.

Казалось, даже лес за стенами замер. Чжай Син затаила дыхание, ожидая удара, проклятия, немедленной расправы за дерзость.

Она осмелилась спросить о мотивах тьмы. О причинах, которые привели ее, ничтожную, в этот мрачный приют.

Колдун не двинулся. Только тени, казалось, сгустились вокруг него. Когда он заговорил, его голос был таким же ледяным, но в нем появилась новая нота – не гнев, а нечто более страшное: абсолютная, бездонная истина.

– Грех… – он произнес слово так, будто пробуя его на вкус. – … это сама кровь в его жилах. Отца, деда, всей его проклятой ветви. Власти, купленной предательством и утопленной в крови невинных. Он дышит воздухом, отравленным страданиями, которые посеял его род.

– Чжай Син, его грех в том, что он жив. И пока он дышит, тень его рода будет падать на эту землю, душить все живое.

– Твое предназначение, девочка, – стереть эту тень. Навсегда.

Его слова не были гневной тирадой. Они были спокойным, неумолимым приговором, вынесенным самой Историей. И в этой ледяной определенности было что-то, что заставило страх Чжай Син отступить на мгновение, уступив место леденящему душу пониманию масштаба того, во что она ввязалась.

Она смотрела в темноту, где стоял Колдун, и впервые видела не просто страшного хозяина жуткого дома, а вершителя судеб, несущего в себе холодный огонь абсолютной, беспощадной справедливости – или мести.

И ее место теперь было здесь, во Тьме, чтобы однажды стать орудием этой Справедливости.