Читать книгу Истинное Предназначение - - Страница 8

Чжай Син прошла внутрь, и на мгновение ослепла, погрузившись в удушливый мрак, иной, чем ночной: густой, осязаемый, сотканный из тысяч оттенков грязи и порока.

Воздух ударил в ноздри тяжёлым, многослойным коктейлем. В нём буйствовали: кислая вонь перебродившего ми-цзю, едкий дух перегара, удушающая сладость дешёвых духов, пытавшихся перебить смрад немытых тел и жареного жира, въевшегося в дерево стен.

Низкие, закопчённые потолки, почерневшие от гари и времени, впитывали этот запах, как губка, и возвращали его обратно, сдобренный пылью и плесенью. Звук обрушился на её слух, отточенный до звериной остроты, оглушительной какофонией.

Пьяный рёв, визгливый, истеричный смех, грязные ругательства, сливавшиеся в единый гул, надрывное пение под расстроенную лютню. Тусклый свет масляных фонарей и чадящих факелов выхватывал из полумрака жалкие детали: грубо сколоченные столы, залитые вином и жиром, и такие же грубые, оплывшие лица их обитателей.

Люди, в основном мужчины, сидели, прижавшись друг к другу, локтя к локтю. Здесь были и батраки в пропотевших робах, и контрабандисты в поношенной, но крепкой одежде, и ремесленники, и даже несколько фигур в относительно приличных халатах, чьи наряды кричали о тщетных попытках сохранить статус в этом аду.

Их объединяло одно: азарт, опьянение и пошлость, застывшая в их глазах мутной плёнкой. Между столами сновали девушки. Их наряды были кричаще откровенны: туго перетянутые яркие корсеты, подчёркивающие натруженную худобу, короткие юбки, открывающие исхудалые ноги, глубокие вырезы на грубых холщовых платьях.

Их улыбки были натянутыми масками, а глаза были пустыми, как высохшие колодцы, или полными затаённого, животного страха.

Сомнений не оставалось: это был не просто кабак, а притон, публичный дом самых низких пошибов, где человеческое достоинство становилось разменной монетой. Чжай Син, не меняя выражения лица, нашла относительно свободный столик в тени у стены, в самой глубине зала.

Она села, движением, исполненным непринуждённой грации, которая резко контрастировала с убогой обстановкой.

Даже снятый плащ и скромное, но качественное ханьфу, в которое она была облачена, становились немым вызовом, молчаливым свидетельством иного мира, недосягаемого для обитателей этого ада.

К ней тут же подошла одна из девушек. Её взгляд, скользнувший по дорогой ткани, выдавал смесь зависти и тупого любопытства.

– Госпожа, что бы вы хотели заказать? – голос прозвучал устало, но очень вежливо, тактично.

– Воды, пожалуйста. – ответила Чжай Син ровно, без единой ноты эмоций. Девушка удивлённо приподняла бровь, но кивнула и растворилась в толпе, оставив её наедине с враждебным миром.

Внешне Чжай Син была воплощением спокойствия. Она откинулась на спинку грубого стула, делая вид, что погружена в отдых. Но внутри её разум работал с холодной, безошибочной точностью отточенного механизма.

Она приглушила оглушительный шум, сфокусировав свой слух на конкретной точке: столике неподалёку, где двое пьяных, грязных мужчин допивали очередной кувшин ми-цзю.

Они перешёптывались, нагибаясь друг к другу, но для её ушей, способных уловить шёпот ветра, их слова резали воздух с ясностью отточенных клинков:

– … союзников у клана Цин нет. Совсем. Одни враги…

– …у них с Кланом Мин… давняя вражда. Кровная…

– … что с Кланом Тан?.. нейтралитет. Не лезут в кровавые распри…

– … а владелец этого змеиного гнезда… Чжи Хао. Сам паук…

Имя ударило по сознанию. Чжи Хао.

Одновременно в памяти, как ледяная волна, всплыли слова Колдуна: «Перевал «Чжунлин» – граница. Граница между нашим миром и миром людей. Добром и злом. Жизнью и смертью. Они не должны покинуть её».

Диалог у столика продолжался:

– Слышал, сам император Цзи Хван Чжон и принц Цзи Чун были против переселения? И говорят, долго рыпались…

– Сын императора… тот ещё зверь. Кровожадный. Столько зверей перебил на охоте, бессмысленно, для забавы. Столько людей, своих же соратников. Сколько невинных жизней на его руках…

В этот момент тень упала на её стол. Двое новых посетителей, от которых разило перегаром, потом и похотью, грубо уселись рядом, бесцеремонно нарушив её уединение.

– Здравствуй, миледи! – прохрипел один, оскалив ряд гнилых зубов.

– Чего это… такая красивая, и вдруг одна? Нехорошо это!

У Чжай Син не дрогнул ни единый мускул на её лице.

«Ничтожество. Убожество. Пошли прочь.» – промелькнуло у неё в голове с ледяным презрением. Внешне же она лишь слегка повернула голову, её янтарные глаза спокойно и безразлично смерили наглецов.

– Пришла отдохнуть… день был сложный… наслышана о владельце этого места. Чжи Хао. Он сегодня здесь? – её голос был ровным, как поверхность замерзшего озера в безветренную ночь.

Мужики переглянулись, настороженно покосившись на неё. Имя хозяина действовало на них отрезвляюще. – Угадала, он здесь… – буркнул второй.

– Слушай, мы тут знаем одно местечко, где можно… уединиться.

Не дожидаясь ответа, они грубо подхватили её за руки и потащили прочь от стола, вглубь таверны, мимо пьяных рож, ухмыляющихся девиц и занавесок, за которыми слышались приглушённые стоны. Они вышли из основного зала в узкий, ещё более грязный и тёмный коридор.

Теперь сомнений не оставалось: «Тон Чжи» была одним из самых страшных борделей в округе. По обе стороны тянулись двери, из-за которых доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах: сдавленные рыдания, хриплые мужские ругательства, глухие удары.

Девушки здесь выглядели ещё более измождёнными и запуганными, их взгляды были пусты и безнадёжны. Воздух был пропитан страхом, болью и насилием. Мужики притащили её к одной из дверей.

Чжай Син мгновенно оценила ситуацию: эти двое, несмотря на свой пьяный вид и грязную одежду, были не просто посетителями. Под рваными верхними одеяниями проглядывали дорогие шёлковые рубахи – верный знак принадлежности к «элите» этого подпольного царства, соратниками Чжи Хао.

Чжай Син втолкнули в комнату. В центре, развалившись на грубом, но обитом дешёвым бархатом кресле, восседал сам хозяин этого ада – Чжи Хао.

Человек лет сорока, с обрюзгшим, жирным лицом, маленькими, заплывшими сальными глазками-щёлочками и вечной, самодовольной ухмылкой на толстых губах.

Он был одет богато, но безвкусно: золото бренчало на его пальцах и толстой шее, а шёлк его халата кричал о деньгах, лишённых всякой эстетики.

Рядом с ним сидели две почти обнажённые девушки, их лица застыли в масках вымученной улыбки. Они посмотрели на Чжай Син с нездоровым любопытством и немой ревностью.

Чжи Хао лениво поднял на неё взгляд, и его глаза загорелись хищным, животным интересом.

– Кто ты такая, барышня? Никогда не видел ничего подобного… – спросил он сипло, поглаживая одну из девушек по ноге.

Один из её «проводников» выступил вперёд, грязно облизнувшись.

– Но ты не смотри, шеф! Барышня наша! – заверил один, слюна брызгала с его губ.

– Правильно говорит! Миледи наша! – поддакнул второй, сжимая руку Чжай Син до боли.

Чжи Хао рассмеялся, и жир затрясся на его подбородке.

– Успокойтесь! Ладно, ладно! Как позабавитесь… приводите ко мне. Завидная штучка. Хотелось бы оставить её себе… на память.

Он откинулся в кресле, считая вопрос решённым. Мужики, хихикая и толкаясь, поволокли Чжай Син в соседнюю, пустую комнату для утех.

Запах в ней был отвратительным: густая смесь пота, спермы и удушающих дешёвых благовоний. Как только дверь захлопнулась, они с жадностью начали срывать с себя одежду, не сводя с неё похотливых глаз.

– Ну, красавица! Покажи, на что способна! – зарычал один, делая шаг к ней. Он попытался протянуть к ней руки. Прикоснуться к нежной коже.

И в этот миг в её глазах что-то изменилось. Ледяное спокойствие сменилось молниеносной яростью загнанного в угол хищника. Рука метнулась под плащ и вынырнула с коротким, смертоносным кинжалом.

Одно ловкое, быстрее взгляда движение – горизонтальный взмах. Сталь блеснула в тусклом свете и вспорола горло первому мужику.

Он захрипел, глаза вылезли из орбит в немом ужасе, и алая струя хлынула на грязный пол. Он рухнул на колени, захлёбываясь собственной кровью. Второй окаменел на долю секунды, парализованный ужасом.

Этого мгновения хватило. Чжай Син была уже рядом. Она приставила окровавленный кинжал к его глотке, прижав его к липкой стене. Её янтарные глаза горели холодным, нечеловеческим огнём.

– Что за чертовщина здесь творится?! Кто владеет этим местом?! – её голос был тихим, но резал слух, как заточённая сталь.

Мужик трясся как осиновый лист, губы посинели, слова путались и вылетали хриплым шёпотом:

– Это и был паук Чжи Хао! Его идея! Прошу, не убивай…

Чжай Син смотрела на него без тени сожаления. В памяти всплыли образы забитых девушек, стоны из-за дверей, ужасающие крики…

– Раньше надо было думать… просить прощения…сожалеть… перед тем, как издеваться над невинными… они шли сюда с надеждой заработать своим талантом… танцами, беседой, искусством… не продавать тело…

Лезвие провело по его горлу. Он рухнул рядом с первым, и тишину комнаты нарушало лишь бульканье затухающей жизни. Чжай Син спокойно вытерла кинжал об его шёлковую рубаху, сброшенную на пол.

Ни дрожи, ни сомнений. Только холодная, всепоглощающая решимость. Она вышла в коридор и направилась к комнате Чжи Хао.

Дверь была приоткрыта.

Изнутри доносились хриплые ругательства, шлепки и отчаянный женский плач. Чжай Син распахнула дверь. Чжи Хао стоял над кроватью, прижимая к ней одну из девушек, ту самую, что смотрела на неё с ревностью.

Он бил её по лицу, одновременно пытаясь сорвать с неё последние лохмотья одежды. Другая девушка вжалась в угол, закрыв лицо руками, её плечи судорожно вздрагивали.

– Прекрати! Чжи Хао! – голос Чжай Син прозвучал как удар хлыста, наполняя комнату звенящей тишиной.

Чжи Хао обернулся, оторопев. Увидев её с кинжалом, запятнанным кровью его людей, он сначала опешил, а потом его лицо исказилось злобой.

– Это ты прекрати, барышня! Как ты смеешь угрожать мне?! – зарычал он, отпуская девушку, которая тут же отползла в угол, рыдая.

Он сделал шаг к ней, его глаза горели смесью злобы и похоти. Чжай Син была готова к прыжку, кинжал занесён для решающего удара.

И в этот миг случилось неожиданное.

С оглушительным грохотом разбитого стекла в комнату ворвалась фигура в плотном чёрном костюме, с бесстрастной маской на лице. Но в его руках был не арбалет, а пара изогнутых клинков. Прежде чем Чжай Син успела понять, что происходит, незнакомец молниеносно атаковал.

Но… его целью была не Чжай Син. Он ринулся к Чжи Хао. Один клинок блокировал её собственный удар, направленный в горло владельца таверны, высекая сноп искр. Вторым плоской стороной он нанес оглушающий удар по виску Чжи Хао. Он рухнул без сознания, как подкошенный.

Всё произошло за долю секунды. Шпион даже не взглянул на неё. Вместо этого он резко развернулся и, подхватив под руку оглушённого Чжи Хао, метнулся обратно к разбитому окну.

Мысли Чжай Син пронеслись с скоростью молнии:

«Он… защитил его? Забрал цель?»

План рушился на глазах. Ярость от провала и жгучее любопытство к незнакомцу смешались в единый порыв. Игнорируя перепуганных девушек, она бросила им на ходу:

– Уходите! Живо! И ринулась в погоню за таинственным убийцей, выпрыгнув следом в разбитое окно, в холодную, тёмную объятья ночи, оставив позади хаос, смерть и горький привкус неудачи в логове «Тон Чжи».