Читать книгу Истинное Предназначение - - Страница 6

Два года. Семьсот тридцать дней и ночей, выкованных из дисциплины, боли и ледяного взгляда Колдуна. Чжай Син шла за своим создателем по заснеженной тропе, ее шаги теперь были уверенными, почти бесшумными, как у охотника, которым она и должна была стать.

Чжай Син научилась «ходить» с грацией, не присущей новичкам, «бегать» с лисьей резвостью, обернутой в человеческую форму. Она научилась «видеть» дальше обычного человека, «слышать» шепот ветра за спиной, «чувствовать» приближение опасности древним звериным чутьем, лишь приглушенным человеческим обликом. Она научилась «говорить» на языке людей – четко, холодно, без лишних интонаций, как и требовал Господин. «Писать» иероглифы, столь же острые, как когти, «читать» свитки о ядах, ударах в жизненные точки, истории кланов и их врагов.

Тяжелые резные двери из черного дерева бесшумно распахнулись, пропуская их не в мрачную прихожую прошлого, а на просторную, залитую мягким вечерним светом веранду. Воздух здесь был свеж, напоен ароматом цветущего жасмина и дальних гор.

Чжай Син шагнула вперед, ее стройное тело, облаченное в ханьфу из шелка цвета лунной пыли с тончайшей серебряной вышивкой в виде струящихся облаков, казалось, впитывало утонченность этого места.

Узкие карие глаза, которые приобрели глубокий янтарный оттенок, словно застывший мед или древний драгоценный камень, спокойно окинули пространство. Пухлые губы были слегка сомкнуты, а красивые, резкие скулы придавали лицу выражение сосредоточенной отстраненности.

Ни тени прежней неуверенности – лишь аура выверенного до мелочей контроля.

Дом Колдуна преобразился до неузнаваемости: вместо темной лачуги на краю леса теперь стояла изящная усадьба, гармонично вписанная в склон холма, с видом на долину.

Архитектура была сдержанной, но безупречной: чистые линии, дорогие, но не кричащие материалы, павильоны, соединенные крытыми галереями.

Интерьер веранды говорил о богатстве и вкусе: тонкие бамбуковые ширмы, низкий столик из полированного сандала, вазы с икебаной, свитки с каллиграфией на стенах.

Это место нельзя было сравнить с прежним домом: темным, жутким, пугающим. Это был дом властителя, мудреца, стратега. Похоже, он жил тут один, но одиночество это было иного, избранного порядка.

– Садись. – сказал Колдун, его голос был по-прежнему низким, но теперь в нем звучала не ледяная резкость, а спокойная уверенность владельца этого места. Сам он опустился на толстый, мягкий коврик у столика.

Чжай Син последовала его примеру. Движения ее были плавными, экономичными, лишенными суеты. Она села напротив него с безупречной осанкой, стройное тело образуя изящную линию. Руки – ухоженные, с аккуратными ногтями, свидетельствующими о далеком прошлом тяжелого труда, – без малейшей дрожи потянулись к изысканному фарфоровому чайнику.

Колдун научил ее не только боевым искусствам и манипуляциям, но и этому – ритуалу, языку жестов, где каждое движение значимо. Она налила ароматного жасминового чая сначала в его тонкую чашку, затем в свою. Янтарные глаза были прикованы к струйке пара, но Чжай Син была полностью здесь, ее разум сканировал обстановку, взвешивал каждое слово наставника.

Она стала умной, немногословной, привыкшей продумывать каждое слово, действие.

– Чжай Син, скоро отправишься в путь. – начал Колдун, его взгляд, острый и всевидящий, как у ястреба, скользнул по ее безупречному облику, задержавшись на янтарных глазах.

– Но перед этим тебе нужно пройти еще одно испытание.

Чжай Син не шелохнулась. Лишь чуть заметнее сжались пухлые губы. Она ждала. Ее внутренний компас уже вычислял возможные варианты.

– Отправляйся в таверну. Узнай о клане Цин: кто их новые союзники, есть ли уязвимые точки, планы на перевал «Чжунлин», имена тех, кто колеблется. Слухи, различный шепот, ложь, страх – все впитывай.

Голос был ровным, деловым. Она мысленно нанесла на карту таверну: грязное, шумное место, где правят кулаки и серебро.

Чжай Син знала, как войти туда под разными «масками». Колдун научил где-то одевать темные, непримечательные тона, а где-то наоборот вызывающие, но не слишком, чтобы обратить на себя внимание.

Она была готова слушать, сливаться, очаровывать, извлекать информацию. Это была понятная задача разведчицы.

Но Колдун не закончил. Пауза, наполненная лишь шелестом листвы за пределами веранды и тонким звоном фарфора в ее умелых руках. Потом слова, упавшие как нож:

– Стань частью этого места. Найди владельца… – он смотрел ей прямо в янтарные глаза, и в его взгляде не было ни злобы, ни жажды крови, лишь холодная, неумолимая необходимость, – …и убей его.

Воздух не застыл в ее легких. Кровь не бросилась в лицо. Стройное тело оставалось неподвижным. На лице не было эмоций.

Но внутри… Янтарные глаза, всегда такие пронзительные и контролируемые, на миг потеряли фокус. Это был не страх за себя, не сомнение в своих силах. Это был шок от нарушения самой сути обещания.

– Разве это… мое предназначение? – спросила она.

Убить во имя справедливости? Устранить тирана? Да. Но владельца таверны? И как это связано с принцем, с грехом его крови, с той «Высокой Целью», ради которой ее выковали в этом прекрасном, новом доме? Она продумывала каждое слово, и это было ключевым вопросом.

Не отказ. Не слабость. Поиск смысла.

Колдун не рассердился. В его взгляде даже мелькнуло что-то вроде… уважения к ее проницательности. Он отпил глоток чая, его движения были медленными, обдуманными.

– Нет. – ответил он просто, честно. – Убийство владельца таверны – не твое предназначение. Оно – капля в море той крови, что предстоит пролить.

Он поставил чашку. Его глаза снова встретили ее янтарный взгляд, в котором ужас уже сменялся жгучим вопросом.

– Но я должен быть уверен, что ты готова. Действительно готова выполнить приказ. Не в пылу битвы. Не для защиты жизни.

– Холодно. Расчетливо. По приказу. Потому как на твоем пути будет много таких, как он. Много ситуаций, где чувство и цель будут в конфликте, где придется пачкать руки грязью, чтобы добраться до цели.

– Чжай Син, твое предназначение велико. И путь к нему вымощен не только золотом и шелком, но и грязью, и кровью.

– Убей его. И докажи себе и мне, что ты можешь заплатить эту цену. Что твоя воля сильнее твоей брезгливости и сомнений. Тогда… тогда мы и поговорим о принце.

Тишина на веранде стала иной. Не комфортной, но наполненной тяжестью откровения. Чжай Син смотрела на него. Янтарные глаза больше не выражали ужаса. В них горел холодный, ясный огонь осознания.

Это был не каприз, не бессмысленная жестокость.

Это был последний рубеж.

Экзамен на право сражаться за свое истинное предназначение.

Она медленно, с той же безжалостной точностью, что и во всем, поднесла свою фарфоровую чашку к губам и отпила глоток чая.

В этом жесте не было согласия – было принятие условия. Чжай Син была готова пройти испытание Колдуна, чтобы однажды добраться до Принца.