Читать книгу Истинное Предназначение - - Страница 3

Оно началось изнутри. Волнами жара, сменявшимися ледяными спазмами. Кости ломались и срастались заново, с жутким хрустом. Сухожилия натягивались, как струны. Кожа горела, будто ее сдирали живьем. Рыжая шерсть втягивалась обратно, оставляя гладкую, бледную, незнакомую плоть. Лапы вытягивались, когти втягивались, превращаясь в тонкие, дрожащие пальцы. Череп менял форму, сжимая мозг в тисках невыносимой боли. Она хотела выть, но из горла вырывался лишь хриплый, «человеческий» стон.

Боль достигла пика, и… стихла. Сменившись оглушительной тишиной и странной легкостью. Она лежала на холодной земле, дрожа всем телом. Дышала. Но дышала «легкими», а не прерывистыми звериными вдохами.

Она подняла… «руку». Перед глазами было тонкое запястье, бледная кожа, испещренная синяками и царапинами, но «человеческая» кожа. Пальцы длинные, изящные, но чужие.

Коснулась лица. Гладкая кожа вместо шерсти. Нос. Губы. «Человеческое» лицо. Ужас сменился потрясением, немым вопросом. Она подняла глаза на Колдуна. Он стоял все так же неподвижно, наблюдая.

В его голубых глазах не было ни удивления, ни жалости, ни удовлетворения. Лишь холодное любопытство ученого, поставившего эксперимент.

– Встань. – его голос был тихим, как шелест сухих листьев, но он резал воздух, как лезвие. Звучал он внутри ее черепа, минуя уши. Повелительно. Не терпящим возражений.

Она попыталась. Ноги – длинные, неуклюжие, чужие – подкосились. Рухнула на колени, охватив себя «руками». От прикосновения к голой коже по спине пробежали мурашки. Уязвимая. Человек. Колдун не помогал. Он ждал.

Она собрала все силы, все остатки дикой воли, что горела в ней еще лисой. И встала. Шатко, как новорожденный олененок. Ее новое тело было хрупким, но… целым. Сломанная лапа больше не болела. Раны на коже уже затягивались, оставляя лишь розоватые следы. Сила? Или иллюзия? Он оценил ее взглядом. Холодным, расчетливым.

– Отныне тебя зовут Чжай Син. – произнес он, и в его голосе впервые прозвучали оттенки – не милосердия, а… констатации.

– Я научу тебя всему. Как двигаться в этом теле. Как говорить. Как убивать взглядом, словом, прикосновением.

Он сделал шаг ближе. От него веяло смертельным холодом. Его палец в черной повязке коснулся ее подбородка, заставив вскинуть голову.

– Я спас твою жизнь, и взамен… – его голос стал тише, но каждое слово обжигало, как каленое железо.

– … ты убьешь одного человека. Принца клана Цин.

Воздух вырвался из ее новых легких. «Убить?» «Человека?» «Принца?» Ужас, знакомый и новый, сжал горло. Она попыталась отшатнуться, но его взгляд держал ее.

– Я… не могу… – прошептала она своим первым, хриплым, чужим человеческим голосом. Голубые глаза вспыхнули холодным огнем. Не гневом. Смертельной опасностью.

– Можешь.– поправил он с ледяной уверенностью. – И сделаешь. Я вложил в тебя искру жизни, Чжай Син. Помни об этом.

Его палец скользнул вниз, едва коснувшись ее горла. Там, где бился теперь человеческий пульс.

– Твое существование отныне – долг. Не выполнишь – умрешь. Прежде, чем успеешь моргнуть. Прежде, чем успеешь вспомнить вкус свободы.

Она смотрела в бездну его голубых глаз. Видела в них не угрозу, а простую, непреложную истину, как закон природы:

Солнце встает на востоке. День сменяет ночь. Он дал ей жизнь – он ее и заберет. Или она заплатит кровью принца.

Дрожь пробежала по ее новому телу. Боль от ран почти исчезла. Но на ее месте поселился новый холод. Холод долга. Холод цепи.

Холод имени – Чжай Син.

Она опустила голову. Не в покорности. В первом, горьком осознании. Ее спасение было ловушкой. Ее человечность – маской для убийцы. Ее жизнь – валютой для оплаты смерти другого.

– Хорошо. – прошептала она, и голос ее звучал чужим эхом в тишине леса, где еще витал запах крови и страха. Запах ее прошлого. Запах ее будущего. Колдун едва заметно кивнул. В его глазах не было одобрения. Было лишь удовлетворение мастера, нашедшего подходящую заготовку.

– Отлично, звездочка моя. Начнем. – произнес он, и ласковое слово прозвучало страшнее любой угрозы. Колдун повернулся, его белые волосы струились по черной одежде.

Он пошел, не оглядываясь, уверенный, что Чжай Син последует за ним. Первый шаг навстречу новой жизни, которая была лишь отсроченной смертью.