Читать книгу Ожог каспийского ветра - Людмила Ладожская - Страница 5

Бабушка Зина.... Последний родной человек. Та самая, что присылала скромные переводы, чьими письмами он дышал в первые армейские месяцы. Та, ради которой он клялся «выйти в люди». Она не дождалась.

Командир части, посмотрев в глаза солдату, в которых застыла не боль, а каменная пустота, дал неделю: «Увольнительная по обстоятельствам. Семь дней с учетом дороги. Не опоздай, Назаров».

Дорога в Питкяранту была кошмаром. Поезд, автобусы, попутки. Андрей не спал. В голове – не слезы, а ледяная ярость. Ярость на судьбу, отнявшую последнее. На бедность, не позволившую бабушке лечиться нормально. На себя – за то, что не успел. Его «добиться всего» теперь начиналось с могилы. План со службой в Сортавале оставался единственным якорем. Ради него надо было выстоять.

Похороны были скромными. Пришла соседка, тетя Люда из соседнего дома, пара старушек. Из Сортавала никого. Андрей стоял у могилы в неудобном армейском кителе, отдавая воинские почести единственному человеку, который верил в него безоговорочно. Он не плакал, принимал соболезнования. Каждое «держись, солдат» отзывалось глухим звоном в пустоте внутри. «Держаться» – это все, что он мог и умел.

Вечером, в пустой бабушкиной двухкомнатной квартире, пропахшей лекарствами и старостью, раздался стук в дверь. На пороге – Поля. Она смотрела на него широкими, полными слез глазами.

– Андрей… Я… Людмила Павловна сказала… Я приехала… – она протянула пакет с едой. – Мне так жаль…

Он кивнул, пропуская ее. Ее сочувствие, ее теплые руки, пытавшиеся его обнять, были как нож в рану. Он видел в ее глазах боль за него, но его собственная боль была слишком острой, слишком личной, чтобы делиться.

– Спасибо, Поля, – его голос звучал хрипло и чуждо. – Все нормально. Сам справлюсь. Не надо тут… – он отвернулся к окну, за которым открывалась взгляду детская площадка, наполненная криками и смехом детей. Ему невыносимо было видеть ее жалость. Он должен быть сильным. Как бабушка хотела. Как требует план. Как граница. Она не должна видеть его сломленным.

Поля просидела недолго, чувствуя ледяную стену между ними. Уходя, сказала:

– Клим звонил Людмиле Павловне… Он передает… держись. Он очень переживает и соболезнует.

Андрей снова кивнул, не оборачиваясь. «Клим переживает». Далекий Клим, в теплой учебке под Москвой, с его планами и письмами к Поле… Где-то внутри шевельнулась черная змейка зависти. У Клима есть дом, куда вернуться. Есть родители, которые ждут. А у него… теперь только холодное пепелище и армейский контракт, как единственный выход.

Вернувшись в часть, Андрей написал Климу коротко и жестко:

«Клим. Бабушка умерла. Похоронил. Все кончено. Тут. Жду дембеля. Жду нашего плана. Служба в погранотряде – теперь не просто хочу. Это надо. Единственный шанс. Держись там. Андрей»