Читать книгу Моя ранимая девочка. Книга вторая. Исцеление любовью - Наталия Порывай - Страница 13

Резкий утренний звонок разорвал тишину гостиничного номера. Маргарита вздрогнула, инстинктивно потянувшись к телефону. На экране – видеовызов от Насти. Она посмотрела на Стаса – он уже бодрствовал, его профессиональный взгляд был ясным и аналитическим. Легкий кивок: «Отвечай».

Экран взорвался энергией. Настя сияла – расширенные зрачки, гиперактивная жестикуляция.

– Я вам не помешала? – ее голос звенел неестественно высоко. – Смотрю, ты еще из постели не выбиралась?

– Я спала, Насть… – осторожно начала она, но подруга уже неслась дальше.

– Ну да, рассказывай! – Настя закатила глаза с преувеличенной театральностью. – Я тебе такого мужика подогнала, можно сказать, оторвала от сердца, а ты спала!

– Насть, он слышит, – попыталась сдержать ее Маргарита.

– Пусть слышит! Стас, ты где там?

Он наклонился в кадр.

– Привет, Настя. Как дела?

– Какого черта она у тебя спала? – проигнорировала вопрос Настя. – Ты что там совсем расслабился? А как же восточные практики? Мне кажется, ей давно пора выйти за рамки миссионерской позиции!

– О, эти практики требуют особой подготовки, – парировал он, играя вдоль профессиональной грани, замечая блеск в глазах Насти и ее вызывающую позу. В голове мелькнула мысль: «Типичная гиперсексуализация маниакальной фазы: речь – ускоренная, ассоциативные скачки, поведение – явная сексуальная провокация, эмоции – лабильные, с быстрыми переходами. Резко обрывать нельзя – может переключиться в агрессивного альтера».

Он намеренно смотрел только в ее глаза, хотя периферийным зрением видел расстегнутую блузку. Настя использовала сексуальность как защиту, когда чувствовала угрозу. Надо играть вдоль, но не поддаваться.

– Ты же знаешь, Маргарита – перфекционистка. Она предпочитает досконально изучить теорию перед практикой.

– Теорию? – Настя фыркнула, пальцы игриво скользили по открытой коже. – Да она у тебя даже базовых техник не освоила!

Стас позволил себе легкую ухмылку.

– Может, поделишься с ней своим… энциклопедическим опытом?

– Думаешь, она готова?

– Эй, вы вообще-то обо мне говорите, – попыталась вернуть разговор в рациональное русло Маргарита. – Мне не нравится твое состояние, – мягко, но твердо сказала больше врач, чем подруга. – Ты не пила?

– Совсем чуть-чуть, – Настя игриво подмигнула, но ее зрачки были слишком широки для «чуть-чуть».

– Ты спала? Тебе нельзя перегружать нервную систему.

– Ээм… Пыталась. Правда. Но тут проблемка нарисовалась… – с преувеличенной таинственностью Настя перевела камеру, показывая спящего на ее кровати начальника.

Маргарита и Стас синхронно напряглись.

– Ты все-таки сдалась? – прямо спросила Маргарита.

– Не дождется! – Настя залилась смехом, слишком громким, слишком нервным. – Но поспать он мне не дал. Я тебе потом расскажу подробности!

Маргарита посмотрела на нее с немым укором и тревогой.

– Да не было у меня ничего с ним! – повторила Настя, видя замешательство подруги.

– Но он явно хочет, чтобы было, – автоматически ответила Маргарита.

Настя лишь ухмыльнулась, многозначительно подняв бровь, и ничего не ответив, перевела разговор на другую тему.

Когда звонок закончился, Маргарита повернулась к Стасу.

– Черт, лишь бы она дел не натворила в этом состоянии! – она на мгновение замолчала, её брови сдвинулись в лёгкой тревоге, но затем выражение лица смягчилось, и она игриво подняла глаза на Стаса:

– А что она там несла про восточные практики?

Его профессиональная маска ещё не успела полностью раствориться, когда он машинально бросил:

– Я потом тебе покажу!

Но затем его взгляд изменился – стал глубоким, тёплым, обещающим. Он медленно, как хищник, свалил ее на постель, наклонился, прижимая к матрасу всем весом своего тела, и губы его искривились в той самой знающей полуулыбке, от которой у неё всегда перехватывало дыхание.

– Или прямо сейчас… Если у тебя найдется время для длительного, очень глубокого погружения в восточную мудрость. Хотя… – он прикоснулся губами к ее ключице, – Востоком, пожалуй, не ограничимся. В Центральной и Западной Азии были не менее… интересные учения.

– Ты хочешь удивить меня Камасутрой? – усмехнулась она, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания, пока его руки уже начинали свой медленный, целеустремленный путь вдоль её бёдер.

– Фу, как банально и примитивно, Маргарита! – он притворно поморщился. – Я знаю кое-что гораздо интереснее.

– И сколько на это потребуется времени, о великий гуру? – голос дрогнул, когда его пальцы скользнули под край её белья, касаясь горячей кожи.

– День. Как минимум.

– Ты шутишь?

– Ни капли.

– Тогда, боюсь, нам придётся отложить этот мастер-класс на более подходящее время, – она сделала вид, что отстраняется, но её тело, выгнувшись навстречу его рукам, явно противоречило этому жалкому жесту. – Давай что-нибудь попроще? Нам через час за детьми ехать.

Стас издал глубокий, преувеличенно-трагический вздох:

– Как скажешь. Только потом не говори, что я тебе не предлагал.

Когда всё закончилось, оставив после себя лишь эхо учащенного дыхания и дрожь в ногах, – Маргарита прижалась лбом к его груди.

– Это и было твоё «попроще»?

– О, – он рассеянно провёл пальцами по её позвоночнику, – это даже не начало прелюдии по восточным стандартам.

Она засмеялась, и в этом смехе было облегчение и удивление. В ее памяти вдруг ярко вспыхнул их самый первый, неловкий разговор о сексе, когда они сидели на веранде его дома в Крыму и пили вино, и Стас пытался развеять миф о своей сексуальной привлекательности, выставляя вперед свой возраст как щит:

– Ты знаешь, что такое секс после 50-ти? – спрашивал он ее тогда, откровенно и безжалостно. – Нет? А я тебе расскажу. Это совсем не та эрекция! Нет той спонтанности, требуется прямая стимуляция, больше времени, чтобы включиться. И сам секс затяжной, потому что ты уже не можешь так быстро кончить. Но больше это про петтинг, оральные ласки, эротический массаж. Часто именно эти практики приносят наибольшее удовольствие, нежели пенетрация.

Он пытался убедить ее – и себя? – в своем возрастном, якобы, сексуальном бессилии, отгородиться профессиональной терминологией. Но прошло уже полгода, и она с каждым разом убеждалась лишь в обратном – в его силе. Да, это не был тот лихорадочный, стремительный секс, что давали ей мужчины в тридцать или сорок. Здесь не было спешки. Но от этого он не был менее интенсивным, менее привлекательным для нее. Даже наоборот. Только с этим мужчиной, с его «особым», «возрастным» секретом, она почувствовала себя по-настоящему желанной, услышанной, прочувствованной до самых потаенных уголков души. Он любил не тело, а всю ее – со всеми шрамами, страхами и пробуждающимися демонами.

Позже, когда они уже одевались, Маргарита поймала себя на мысли, что впервые её не гложет чувство вины перед матерью. Только лёгкая усталость в мышцах и странное ощущение – будто они с Стасом только что провели не просто интимный акт, а какой-то особый ритуал соединения, после которого все проблемы казались решаемыми.

– Готовься, – он шлёпнул её по бедру, прервав поток мыслей. – Через пять минут выезжаем.

В его глазах всё ещё горел тот самый огонь – обещание, что «восточные практики» были лишь отложены, но не отменены.