Читать книгу Моя ранимая девочка. Книга вторая. Исцеление любовью - Наталия Порывай - Страница 22

Комната Максима, временно ставшая их убежищем, была освещена только мягким светом уличного фонаря за окном. Маргарита сидела на краю кровати, пальцы нервно переплетались между собой. Каждое движение сопровождалось настороженным взглядом в сторону двери – не только боязнь разбудить младшего, но и страх, что Влад может услышать.

Стас закрыл дверь с едва слышным щелчком и подошел к ней, его тень легла на стену, удлиняясь в полосе света.

– Маргарита Николаевна, – начал он низким, нарочито профессиональным тоном, – я как специалист наблюдаю у вас явные признаки хронического мышечного напряжения, повышенной тревожности и, если не ошибаюсь, подавленного либидо.

Он сел рядом, его пальцы легли ей на плечи, начали медленно разминать зажатые мышцы.

– Стас, – она попыталась отстраниться, бросая тревожный взгляд на дверь, – Влад может…

В этот момент за дверью послышался шорох. Они замерли, прислушиваясь. Сердце Маргариты бешено колотилось.

Стас приложил палец к губам, затем осторожно поднялся и приоткрыл дверь.

– Никого, – прошептал он через мгновение, возвращаясь. – Они спят.

Маргарита выдохнула, но напряжение не уходило.

– Я так не могу…

– Ш-ш, – Стас снова приложил палец к губам, на этот раз игриво, – пациент должен довериться специалисту. Гипертонус поясничного отдела, учащенное дыхание… Я ставлю предварительный диагноз: «острый дефицит интимной релаксации».

Маргарита не смогла сдержать улыбку:

– Это что, новый термин из МКБ-11?

– Эксклюзивная методика, – его руки скользнули ниже, к основанию ее позвоночника, – сочетает элементы телесно-ориентированной терапии и… – губы коснулись ее шеи, – интимной психокоррекции.

Она вздохнула, все еще сопротивляясь:

– Максим может проснуться…

– Ага, – бровь Стаса игриво поползла вверх, – и что? Вы же, как компетентный психиатр, наверняка уже объяснили ему базовые аспекты репродуктивного поведения взрослых?

– Ну… теоретически… – она смущенно улыбнулась.

– Отлично! – Стас торжествующе развел руками. – Тогда чего вы боитесь? Что он войдет без стука? Увидит нас? Поверьте, это куда менее травматично, чем наблюдать неудовлетворенную мать с классическим набором психосексуальных расстройств.

Его руки снова нашли ее плечи, но тон стал серьезнее:

– Маргарита, как ваш лечащий врач, я настаиваю на немедленной коррекции.

– Вы не получили согласия пациента.

– В экстренных случаях, этого не требуется.

– А у нас экстренный?

– Несомненно! Угрожает здоровью пациента…

– Какие показания?

– Показания? Хронический стресс, тазовая конгестия и… – он наклонился к ее уху, – абсолютно неприличный рекорд по воздержанию.

Она рассмеялась, но тут же прикусила губу, прислушиваясь к тишине за дверью.

– Доктор, – шепотом возразила она, – а вы учитываете фактор риска? Акустическая проницаемость помещения, вероятность внешнего вмешательства…

– У-у, – он покачал головой с преувеличенной серьезностью, – явная эротофобическая установка.

Его руки скользнули под ее свитер, теплые ладони прижались к оголенной коже спины.

– Предлагаю экспозиционную терапию: постепенное погружение в стрессовую ситуацию с элементами… – Свитер полетел на кровать, и Стас уже касался губами ее шеи, – сенсорной десенсибилизации.

Маргарита закрыла глаза, ее дыхание участилось. Где-то на краю сознания еще маячила мысль о детях, о тонких стенах, но его пальцы, скользящие вдоль позвоночника, стирали все тревоги.

Стас, приглушив голос, продолжал «осмотр»:

– По данным пальпации, – его руки скользили по ее спине, – отмечается выраженная эрогенная гиперестезия. Показан курс… – зубы легонько сжали мочку уха, – интенсивной коитальной десенсибилизации.

Маргарита прикусила губу.

– Доктор, – она подавила стон, – вы уверены в диагнозе?

– Абсолютно, – его дыхание стало горячим на ее коже. – Сопутствующие симптомы: тахикардия, – ладонь легла на грудь, – гипервентиляция, – пальцы проследили ритм дыхания, – и критически низкий уровень нейрогуморального возбуждения.

Его медицинский жаргон, звучавший так серьезно, контрастировал с блуждающими руками. Маргарита, все еще сопротивляясь, прошептала:

– Акустические параметры помещения… не соответствуют протоколу…

Стас приподнял бровь:

– Вы как специалист должны знать – иногда экстренная помощь требует… нестандартных условий.

Когда его пальцы нашли застежку бюстгальтера, Маргарита вдруг напряглась:

– Подожди…

– Реакция страха на интимную близость? – он тут же перешел в «врачебный» тон. – Классический случай… Именно поэтому назначаю ежедневные сеансы эротической десенсибилизации!

Ее смех перекрыл поцелуй. Стас, сохраняя профессиональную интонацию, шептал у самого уха:

– На основании проведенной диагностики, назначаю… – язык защекотал шею, – курс интенсивной эрогенной стимуляции.

Он сознательно разыгрывал «врачебный» сценарий, чтобы помочь Маргарите преодолеть внутренние барьеры, как опытный психиатр, понимая, что её тревога связана с конфликтом ролей – между потребностью быть хорошей матерью и желанной женщиной. Его игровая манера с профессиональным жаргоном создавали безопасное пространство, где Маргарита могла разрешить себе интимную близость без чувства вины. Через юмор он снижал значимость страхов, переводя ситуацию в шутливый формат, где её сопротивление становилось частью игры. Одновременно он мягко, но настойчиво показывал: её потребности важны не меньше детских. Такой подход позволял Маргарите постепенно переключиться с гиперконтроля на ощущения, восстановив связь с собственным телом.

Его пальцы скользили по ее коже, будто составляя карту триггерных зон.

– Обнаружены зоны повышенной… сенситивности, – намеренные паузы заставляли ее задерживать дыхание, – требуется безотлагательная коррекция.

Маргарита, уже не сопротивляясь, лишь прошептала:

– Доктор… а вы уверены в отсутствии противопоказаний?

– Абсолютно, – его руки расстегнули молнию на ее джинсах. – Единственное противопоказание – прерывание терапии на пике эффективности.

Его слова растворялись в поцелуях. Маргарита уже могла думать только о руках Стаса, которые, казалось, знали каждую клеточку ее тела.

– Заключительный этап терапии, – прошептал он, помогая ей сбросить последние преграды. – Полная релаксация достигается через…

Он не договорил. Слова стали лишними.

Блестящая импровизированная терапия с использованием их общего профессионального языка стала мостом между тревогой и удовольствием. Это было необходимо, чтобы помочь Маргарите интегрировать разделённые образы себя – заботливой матери и чувственной женщины.

Позже, когда лунный свет уже скользил по их телам, Стас снова заговорил шепотом:

– Контрольный осмотр завершен. Диагноз: полная клиническая ремиссия.

Маргарита рассмеялась, прижимаясь к его груди.

– А повторный сеанс потребуется?

– Профилактически… – он поцеловал ее в макушку.

Маргарита порывисто приподнялась на локте.

– Мне нужно вернуться к сыну… Если проснется, а меня нет…

Стас мягко, но настойчиво уложил ее обратно.

– Как ваш лечащий врач настаиваю – преждевременная двигательная активность может снизить эффективность лечения. После процедуры рекомендуется 15—20 минут покоя для закрепления терапевтического эффекта.

Она хотела возразить, но ее тело, расслабленное и довольное, неожиданно согласилось с «врачебными рекомендациями».

– Пять минут, – сдалась она, чувствуя, как его пальцы продолжают легкий «послепроцедурный» массаж.

– Как образцовая пациентка, – улыбнулся он, целуя ее плечо.

За стеной тихо скрипнула кровать – возможно, Максим просто перевернулся во сне. Но теперь Маргарита знала – иногда маме тоже нужно немного «лечения»… А голова предательски выключалась. Хотелось спать.