Читать книгу Москиты - Уильям Фолкнер - Страница 16

Когда майор Эйрс выиграл пари, они увидели очертания берега. Остаток дня угасал, навсегда покидая этот мир, «Навсикая» не спешила, предпочитая оставаться на среднем ходу. Она степенно вплыла в ленивые воды речного устья и, пронзая вневременные сумерки, прошла между важными бородатыми кипарисами, застывшими, словно бронзовые статуи. Стоит только прислушаться, и из недр этого громадного корабля польется протяжный реквием – это темное сердце мира, окутанное неуловимой дремотой, монотонно проговаривает слова вечерней молитвы. Мир потерял всякие очертания и стал безразмерным, высокие бородатые кипарисы тянулись друг к другу, склоняя свои кроны к вздымающейся реке. С бездушной неумолимостью языческих богов и непроницаемым спокойствием всматривались они в очертания чужака с медными и красно-деревянными боками. Вода растекалась, словно масло, и «Навсикая» бесшумно преодолела безграничный, не очерченный ни полом, ни потолком, коридор.

Мистер Талиаферро стоял у ограждения возле Дженни и ее мрачной дуэньей в шляпе. В сумерках ее волнующая безмятежность расцвела, словно пряный цветок, распространяя свой щедрый аромат, по своей насыщенности превосходящий даже лилию. Чуть поодаль вырисовывался силуэт Пита. В ворсинках его шляпы сосредоточился последний свет этого мира, позволив неподвижной тьме сгуститься над их головами. Не в силах противостоять угасающей августовской мятежности и окутавшим их сумеркам, голос мистера Талиаферро становился все тише, пока вовсе не затерялся в этой пучине. Внезапно ощутив прилив давно забытой тоски, мистер Талиаферро хлопнул себя по тыльной стороне ладони. Внимательно наблюдая за Питом, он заметил, что тот тоже забеспокоился, даже Дженни ерзала под одеждой, словно надеялась почесаться, не касаясь руками тела. Затем, как по сигналу, слетелись остальные – их было целое полчище. Невидимые, они суетились и шумели, словно заботливые деревенские жители, чем сильно отличались от своих городских собратьев.

Дженни, Пит и мистер Талиаферро покинули палубу. Стоявший на трапе призрачный поэт поспешил за ними, попутно обмахивая платком лицо, шею и вспотевшую нечесаную макушку. Вдруг из ниоткуда послышался изумленный призывный голос миссис Морье, после чего «Навсикая» развернулась и уверенно двинулась в открытое море, значительно развив скорость.