Читать книгу Двадцать пятый год - Вадим Юрьевич Шарыгин - Страница 11

Необозримое пространство – поглотило

Тринадцатитысячегранник чувства с хной :

Огненно-ржавый смерч на Рим навлёк Атилла,

Встрял в небо в страхе – руки детские Ханой!

Взметнусь навстречу ниспадающему вою —

Слова бредут во сне по кромке злых эпох.

Здесь одинокий путь – полоской заревою,

Здесь со стола ладонью в рот пять хлебных крох.

Летят слова – в лицо – предсмертного покроя,

Ввысь окровавлена поэзия строки!

Будьте вы прокляты! – расстреляны по трое —

слова, перечащие, вскормлены с руки…

Слова с протянутой рукою – Всё возьмите!

Бегущий голос: «Маменька!» во весь экран

Немого зала – развалился в креслах зритель.

Под гнётом сгорблен орденов, ждёт ветеран

Приход рассвета… В рост в атаку, кровь роняя,

Слова восходят по ступеням, день за днём,

В утробу будней, эх, прости-прощай, родная:

– Вперёд, славяне, богу сходу подмигнём!

Слова влекут, в обнимку с молодостью, в выси;

Слова стекают с плах. Слезятся красотой.

Словами – оторопь садов крадётся рысью

И тень убитых полдень ставит на постой.

Слова бессильны вдоль состава, пред объятьем.

Крик: «По вагонам!» и глаза в глаза, родней

Мгновенья нет, и беспощадней, синим платьем

Дрожит вдогонку эшелону счастье дней…

Слова становятся поэзией – расстрела,

Когда в глухой застенок, метр на метр, упасть;

Под смерть в затылок память века постарела,

Но не сдалась! Когда не сможешь больше всласть

Начать обычный день, вертайся взглядом к этим

Седым, как люди, залпам вечных лагерей, —

И мы расстрелянной поэзией приветим

Сердцебиение огней, всмотрись скорей —

В горсть слов, развеянных по ветру вдоль дороги,

Давно калужской, воладимирской, ночной.

Там брызжут звёзды, шелест ветра и убоги

Молитвы рук и тени, вставшие стеной.

Необозримое пространство Слова – в створе

Свершённой жизни, что приснилась мне, вполне

Правдоподобно… Там искрится солнцем горе,

Белеет море неба чайкой на волне.

Необозримые слова – лихая бездна!

Твоя экскурсия оплачена, иди,

Читатель крови разливанной, разлюбезный,

Ждёт увлекательная гибель впереди

Тебя, обычнейший, – седые строки бьются

В кровь об застенки глаз, среди слюней свиней.

Всем взлётом крыльев рухнули в седые блюдца

Озёр – вернулись журавли, всмотрись сильней!