Читать книгу Двадцать пятый год - Вадим Юрьевич Шарыгин - Страница 4

1.

Поищите нас в звонкой степи под копытами конницы,

В остром дребезге, полночь поранивших, стёкол, в навылет груди;

Там, где конь, пегий в яблоках, с тоненьким ржанием клонится —

(1) К неподвижному в комья лицом седоку

и к рассвету навзрыд впереди.

(2) К недвижимому, в ком я лицом, седоку

и к рассвету навзрыд впереди.

Поищите в шагах к горизонту, оставшихся в злаковых,

В марширующей песне, в просоленной потом пылище столбом.

А ёще в зимних днях Турбиных из-под кисти Булгакова,

Там, где белой акации гроздья и пенится брют

в хрустале голубом.

Поищите нас всех – в строй домов не вернувшихся – брошены

В заполошную участь стальных перестуков под плачь и гармонь.

И кружит чёрный ворон, иль волоком тень крыльев коршуны —

Тащат к краю мечты, и над другом застыл —

(1) не рассёдланный, в яблоках конь.

(2) ввысь пригрезившись в яблонях, конь.

2.

Мне нужен ритм – слегка застиранный, с платочком

И оседающий в бессилии в траву.

Строка нужна, вдруг, укрупняющая точку

На горизонте – до схороненной во рву,

Легко выкрикиваемой – всем санитарки,

Во все глаза стоящей, вдоль и поперёк

Гудка – как вкопанный, протяжный! Нужен маркий

Цвет киноплёнки, чтобы душу я изрёк:

Её – распахнутую настежь – суть родная! —

Прозрачна, так знакома сердцу, так проста…

Ввысь наша с ней душа сквозит: Одна, одна, одна, одна я…

И каждый день снимают мёртвого с креста.

Мне нужен слог двужильный, братцы, чтобы смог я

Дожить, добраться, досказать стихи о ней.

Ну и, пожалуйста, средь лета – снега хлопья

Для покрывала рвов, в которых… смерть видней;

Для Тани Тёткиной – для тысяч миллионов —

Расхохоталась дико прорва на крови!

Переплетенье рук и ног… От небосклона

Картонку с солнцем мне на память оторви…

3.

Я хочу оглянуться – так сильно, так крепко и надолго,

Чтобы дрогнули лица – веков и всех тех, кто остался вдали!

Взявшись за руки, выйдем к Нему: «Вот, возьми, твоя каторга —

Наша жизнь – наша смерть на руках, свою жажду творить утоли!».

Я хочу преградить путь – собою – хотя б на минуту вам,

Хорошо поживающим в этой, привычной до боли и слёз,

Груде счастья казённого – тени исчадия лютого

Посетят ваши лица, как капли дождя – белый облик берёз…

Помолчим вместе мы – лишь минуту – потом, на круги своя :

Поживать, пожирать – нас глазами, успевших махнуть вам рукой.

И теплушка, простреленным марлевым запахом кислая :

Красный крест на дощатом боку – символ веры, багровой такой…

Ну а я, санитарка, глаза с верой в счастье народное,

Остаюсь к вам распластанной – руки распахнуты наперерез!

Пыльный марш. Мерный топот на фронт – оглянулся на ротного

Босоногий, с улыбкой в припрыжку… И страх, вместе с болью, исчез…