Читать книгу Двадцать пятый год - Вадим Юрьевич Шарыгин - Страница 5

Не плохи плахи. Сжато жаждут желоба —

(1) Прогоркшей крови – простаков и престарелых.

(2) В разлив кровей – простолюдинов престарелых.

И хорошо скулит и вьётся жа′лоба′!

И крановщицы разворачивают стрелы —

Над стойкой стройкой и над стайкой ребятни

Перемещаются по воздуху панели.

Что ж, зачерпни из речки облако, сглотни

Обиды судеб, нас состарить дни сумели!

Мы распродали, разбазарили порыв!

И слова «мы» давно не слышно в утлых весях.

И пашней с комьями любимую укрыв,

Осознаёшь, как в нас Есенина повесят —

Всё те же в кожанках и с чугуниной глаз;

Всё те же будни с пустомелями со стажем!

И одиночества спит вопиющий глас

В пустыне нищих слов, которые расскажем:

Кто жестом от локтя, в три буквы уместив,

Кто, дождь рыдающий дослушивая ярко,

Вмолчит губами скорбный радостью мотив,

Как бы уверовавший в тусклый свет огарка, —

В казённой веры кубатуру, в три стены,

Ну, а четвёртая стена, вдруг, стенкой стала —

Расстрельной – где ты, Боже, с кем ты, истинны′й?!

…Что натворил ты с натворившими… Устала

Душа – убогими убитая в снегу.

Алеют кровью все подряд – прильнём к убитым!

Я немощь старости своей швырнуть смогу —

Из окон настежь, досмотри секунд кульбиты:

Когда махну в створ высоты паденья вниз,

Когда в объятья Мандельштама рухну сходу,

Когда, подошвою исследуя карниз,

(1) Я вторгнусь взглядом в зенки пешему народу!

(2) Я поскользнусь в глаза опешившему сброду!

И ничего не изменить мне. Никого!

Как никого вокруг да около – пустыня.

Всегда один – поэт. Всё – о д и н а к о в о′.

И между датами лишь прочерк лет, пусть имя :

Всех окон настежь, всех крюков, всех лезвий вен —

Навечно станет – частью талых чувств, названий

Весенних лепетов и с дрожью перемен,

Раз отделяют сантиметрами нас с вами —

Высокой пропастью исканий – вечно врозь :

Чернь образованная и тот шёпот в голос,

Которым что-то происходит вкривь и вкось,

И ни один, и даже с куклы на пол волос —

Не упадает – весь талант мой – это крик

Всех чаек над последней сходней вдаль из Крыма;

Не состоявшийся под выстрелом старик

И дым Отечества с гудком, углём искрима

С задвижкой топка парохода – навсегда —

Талантом в землю даль зарыта – чтоб попроще

Народу – клювик в клювик скормлены года —

Стоят крестами покосившимися в роще :

Полёты, в дымке пробуждающихся крон

Произрастающих из вёсен разговоров;

И тишина любви плывёт со всех сторон,

И дальний гром весны, выказывая норов,

Грохочет тихо, с перекатами, с листа

Упасть готова суть присутствия и кванта

Мерцает выдуманный след, вослед проста

Непознаваемость Иммануила Канта…

И только мы с тобой… Вот-вот начнётся путь

Дождя из глаз, даль простодушна и просторна.

Как на песке следы волной, во всю забудь…

(1) Пусть тянет томно тёмный отзвук сна валторна.

(2) Пусть недоказанность исполнит вдаль валторна.