Читать книгу Двадцать пятый год - Вадим Юрьевич Шарыгин - Страница 3

Обугленный край с губ сорвавшейся правды дымится.

И на пепелище мундиров, кокард и просветов п о г о н а —

Колышется гарь битых штемпелем писем, как вера в Г а п о н а,

И, обуреваема мглою морозной, застыла столица.

Украдкой коснулась ударом остывшая суть колокольни

Слезами наполненных – глаз, опроставшего души потока

Всеобщей судьбы… И невольно шаги ищут выход окольный

Из всех подворотен – там эхо, свихнувшись, хохочет жестоко.

И движутся тени живые от мёртвых, идущих проспектом —

В ночь взгляда, входящего, вместе с домами и скорбью, и скарбом,

В бинтами обёрнутый облик надежд… Плещет, с крапом и с крабом,

Всемирное море тоски, и кичится сухим интеллектом

Безумный трёхмерный сотрудник из ЦЕРНа, столкнувший частицы

Лоб в лоб, до крови, и в разлёте увидевший капельку бога…

Обугленный край, сапогом вжатый в грязь, не даёт мне проститься

С упавшими жизнями, из века в век, дымный шлейф от итога

Так застит мой взгляд, ставший: гладью брусчатки и Зимним с балкона,

И царственным тембром, нас благословившим на смерть, спустя годы.

Как жерло гудка, поглотив эшелоны с войной и Балканы,

И ужас ипатьевский, вторгнуло спящих в объятья Ягоды!

Безумствуют тени на стенах расстрельных, на сводах Растрелли.

И о ш е л о м л я е т меня идентичность теней на Дворцовой!

С экрана твердит, что, мол, всё хорошо, раз весна, и раз трели

Всю ночь напролёт – соловьёв, Соловьёв, и дымит образцово

Обугленный голод – на Слово, ну где ты, с которым не страшно

На вдохе последнем, – ждёт каждого, каждого, каждого, – где ты?!

Лишь строчки в мундирчиках насмерть стоят, как стояли кадеты —

Навстречу толпе, напоследок короткой на штык рукопашной…