Читать книгу Золотой миллиард 2 - Алиса Кортно - Страница 9

Лейтенант Щукин вывел изображение на экран планшета и положил на стол. Над планшетом склонились штабные и генерал Лоутон. Склад магазина не вмещал всех желающих, и взвод Исты по приказу передислоцировался наружу, где заметно потеплело и посветлело. Иван подошел к столу и увидел съемку в живую.

– О, май гат!, – в полной тишине воскликнул Робин, – купир добрался до животных! Нам конец! Если всё живое заразится…

– Помолчи, – приказал Лоутон и болезненно поморщился.

На экране медленно шло нечто сильно похожее на медведя. Только больше, сильно больше. Оно активно пользовалось задними лапами, вставало на них и перебегало какой-то расстояние на двух конечностях, а еще активно пользовалось передними лапами, чтобы прочистить путь и сломать всё, мешающее продвижению. По манере передвижения это напоминало гориллу. Серая шкура переливается каменным блеском, при движении окаменевшая шкура звенит и брякает.

– Купир давно добрался до медведей. Его интерес понятен: следуя логике сильного, он подмял под себя самого крупного земного хищника. Только теперь вирус искусственно усилен человеческими паттернами мышления. Это умное существо, умнее обычного медведя. Купир поменял его физиологию и все био-химические процессы в теле животного. У медведей большой ареал обитания: эту особь необходимо устранить, иначе он заразит остальных медведей на территории Урала, России, соседних стран. Это будет временная передышка, купир будет искать особи на своих территориях, если уже не нашел, – сказал Лоутон, оглядел присутствующих, задержал взгляд на Суровине и продолжил в полной тишине, потому что слушали его внимательно, – где-то неподалеку вы можете обнаружить аналоги коконов. Подобные случаи были в Штатах, Канаде и в странах Азии. Отработать артиллерией со средним калибром, потом зачистить…, – он дал указание одному из своих подчиненных и добавил, – вам передадут данные эффективного химического состава. Только не заливайте их кислотой и растворителем, особенно при близком контакте – люди могут пострадать. Все работы на максимально удаленном расстоянии. Вам также передадут съемки ликвидации коконов и их классификацию. Надеюсь, это поможет вам зачистить территорию без потерь, – выдержал паузу Лоутон, чтобы переводчик закончил переводить, и прошелся вокруг интерактивной карты на гибком экране, привезенную штабными связистами. На карте отображалась Иста, Морок, другие соседние населенные пункты и красной, пульсирующей точкой отмечено место нахождения коконов. Лоутон едва заметно поморщился от боли в руке и эффектно пользуясь моментом выдал: – Сми́тсоновский институ́т утверждает, что шесть лет назад состоялась далеко не первая атака купир на человечество: например, его мутация без помощи человека называется вич/спид. Есть мнение, что доктор Паблутти взял купир из пещер Йеллоустона. Это так. Он взял чистый купир, но все вирусы построены на чистом купире, в том числе те, что циркулируют в странах Африки. Всякий вирус – мутировавший и ослабленный купир. Он не может себя активно проявлять на территориях с высокой среднегодовой температурой: мы это наблюдаем в штатах: в «холодных» штатах, например, на Аляске коконов и экспериментов с живой природой на восемьдесят процентов больше, чем в «теплых». Купир мог ударить в любом регионе нашей планеты, поэтому и действовать мы должны вместе. Только совместные действия могут дать нам шанс на полную победу или построение такого мира, где люди могут жить по соседству с купиром. В рамках договоренностей о противодействии общей угрозе с генералом Серовым нам бы хотелось посмотреть в действии ваше особое оружие, – с особой интонацией сказал Лоутон и уставился на Горбовского, а тот в свою очередь на Суровина и тогда Ивана озарило с какой целью американцы перлись с солнечных берегов в неприветливый край Уральских лесов! Не для помощи же в самом деле! Такую наивную мысль даже его Аня оспорит, решив, что «очень долго ехать надо». Суррогатов им хочется посмотреть!

И отрицательно качнул головой, потому что пока не получит приказ лично от Серова никому и ничего показывать не будет, но линия-то понятна: генерал Серов резко изменил позицию. Буквально вывернул на встречную для разворота на скорости двести шестьдесят и у этого разворота должна быть веская причина. И хотя он пока ее не знает, по визгу колес можно догадаться: причина ему очень не понравится.

Горбовский оказался в щекотливом положении: он и гостей сюда притащил, потому что знал, что Суровин для подкрепления привлек в Исту суррогатов. В его голове все ровненько получалось: Серов отмашку дал, он их привез, а буквально десять минут назад признал, что суррогаты Суровина. Он как связист не связал два «проводка». Его промах, как хочет пусть теперь и крутится.

– Договоренности о противодействии есть, но в конкретном случае, – не спеша, подбирая слова сказал Горбовский и, приняв решение, продолжил уже более уверенно, – справимся человеческим ресурсом.

– То есть, нет?, – разочарованно спросил Лоутон, дернулся вперед и снова поморщился от боли.

– Не сегодня, – подтвердил полковник связи.

– Ну что ж. Человеческим так человеческим, – колко глянул на Суровина Лоутон, – у нас еще будет время. Или не будет? Привычный мир рушится чрезвычайно быстрыми темпами, а мы все не можем между собой договориться о простом обмене опытом и наработок.

И в глазах Горбовского промелькнуло сомнение, за которое Лоутон цепко ухватился цепкими словами.

– Отбросьте сомнения: купир пробил защиту Урала. Вы уже не сможете жить прежней жизнью: у китайцев не было этих шести спокойных лет. Вы сами видели и не раз их убежища и обнесенные стеной города. Это ваша завтрашняя реальность: коконы будет буквально за ночь вырастать среди человеческих городов. Пришло время решительных действий. Мы же не передать просим, а только показать.

– Набери Серова по второй, – приказал Горбовский своему адъютанту и тот достал телефон из жилета и стал нажимать там на свои кнопочки, потому что телефон большой – с полторы ладони- и кнопочный, как будто ручной сборки.

– У Горбовского есть личный телефон Серова, и у Жоры есть. Только телефон обычный, китайской сборки, – заметил Суровин.

– О чем речь?, – шепнул Робин, – у вас есть какое-то тайное оружие?

От детской наивности учителя литературы у Ивана выражение лица стало не менее удивленным, чем у Гофмана, что тот без слов понял и вздохнул: – Опять военная тайна. Но ведь тайны делу не помогут. Нужно раскрыть все карты и думать, как действовать. Нужен хороший план. Это последняя попытка человечества выжить…, – и бу-бу-бу в таком роде.

– О! Он не один! Второй мутант – купир медведиус, – донесся полный непонятного энтузиазма голос Гофмана, и он вывел на планшет перекресток возле Морока. Второй такой же мутант медведя притащил к «цветам» тело собаки. Нес он его одной лапой, прижимая к себе, передвигался на задних конечностях. Мутант швырнул едва живую дворнягу к «цветам» и от тех поползли, поползли канатики. Доползли и прямо на глазах «изумленной публики» окутали поскуливающего пса и подтащили ближе к основному «цветнику» и на этом пока взяли перерыв, а мутант развернулся и походкой гориллы вернулся в лес.

– Уже двое, – обреченно сказал Робин, – вы должны признать, это делают уже не американцы.

– Какая-то каша в башке учителя, – подумал Иван, когда Горбовскому подали телефон, и он большими шагами поспешил к выходу.

– А ведь мы заочно знакомы, – вдруг заявил Лоутон и кивнул своему подручному. Тот что-то потыкал в своем планшете и положил его на стол. Как раз на том моменте, когда Иван в Пермском театре спрашивал у Джека, как переводится последнее слово.

– Это видео попало к нам случайно, – подстраховался Лоутон.

– Там люди погибли.

– Люди всегда погибают, – сказал на английском Лоутон.

– Так вы успокаиваете совесть?, – сказал Суровин и подумал, – жаль, что Подбережный тебе только руку сломал. Надо было голову.

– На этой планете нет существа более мерзкого, чем человек. Все претензии к производителю. Но ты неправильно понял: вооруженные силы не имеют к этой вылазке и похищению людей никакого отношения.

– Что происходит?, – спросил штабной офицер в звании капитана, которого Иван знал, поскольку постольку, а со стола исчез планшет.

– Очевидно, ваш офицер не хочет идти на контакт, – парировал Лоутон, – мы были к этому готовы. Всё в порядке. Значит,…полковник Суровин руководит полуфабрикатами?

– Суррогатами, – чуть не вырвалось у Ивана, и он ответил вслух вопросом на вопрос, – каменные «цветы» есть на территории штатов?

– Выводим по мере появления.

– Они выглядят, как люди и может даже поблизости есть, – взглянул в окно Лоутон, где как раз стояли суррогаты и сложно по горящему любопытством взгляду определить, понял он или нет, что не ошибся. Тут он снова задел руку о столешницу и поморщился от боли, а переводчик сказал, что скоро прибудет помощь. Суровин было хотел уточнить, что подразумевается под помощью, как вернулся Горбовский, на ходу отдал телефон адъютанту и сообщил: – На сегодня операция с суррогатами не одобрена, вы увидите их в деле в ближайшие двое суток. О месте и времени сообщат отдельно. Доставай карту.

Его адъютант достал из курьерской сумки еще одну карту: раскатал по столу и над ней появилось голографическое изображение Уральских гор, потом он ввел новые данные через планшет и изображение сменилось: появилась Иста, Морок, дороги. Виталя продиктовал координаты нахождения мутантов и их фигуры появились на карте. Зажужжали, запиликали связисты и наводчики, завертелась привычными, отработанными фразами и кодировками вся эта служба.

– Приказываю: ликвидировать мутировавших животных, – приказал Горбовский и скоро «медведей» атаковали квадракоптеры, несущие гранаты. Скорость у мутантов нечеловеческая, и не медвежья. На такой скорости атака не имела успеха: гранаты падали и взрывались позади животных. Артиллерия в такой ситуация тоже сомнительный вариант. По связи прорывались переговоры наводчиков: три –пять. Стоп! Сытый! Запрос! В ноль! Запрос. Стоп. Три-пять-три. Слепой: левее держись. Огонь. Мимо. Сытый догнал. Запрос. Стоп.

В Исту прибыл еще один вертолет. На борту имелся врач и довольно просто определить, кому потребовалась срочная врачебная помощь. Суровин то и дело ловил на себе внимательный, тяжелый взгляд Лоутона и если первое впечатление не оставило какого-то определенного мнения о генерале: ни резко плохого, ни однозначно хорошего, то теперь он вспомнил об одном человеке с таким же непомерно тяжелом взглядом. О докторе Пите из Питерской больницы номер пять, хирургическое отделение. У Суровина тогда был заказ на поставку мебели главврачу и заму: не то, чтобы кресла по индивидуальному заказу из премиум материалов, но хорошая мебель. Фирму Суровина выбрали по отзывам и помогли выиграть аукцион без всяких откатов: нужна была добротная мебель. А отзыв о нем оставила секретарша Ксения Владимировна – соседка по площадке, она потом и рассказала об этом враче. В общем, привезли мебель, собирают – работы немного, по времени не жмут. Напарник Ивана вышел в коридор за столом и нашел две ножки стола разломанными. По виду «травмы» нанесены молотком. По камерам оказалось, что нанести их мог только анестезиолог Пита, хотя сам акт вандализма на запись не попал, у персонала подозрения не вызвали удивления. Доктор Пита в тридцать пять с хвостиком на ветрах амбиций и карьеризма сильно поднялся по карьерной лестнице – поставили его даже исполняющим обязанности главврача, а потом жуткий скандал случился: не умел он с пациентами разговаривать: заносчивый, высокомерный. Одной пациентке предварительно назначил общую анестезию, а уже в операционной выбрал местную. Та в слезы, говорит: я морально не готова, что буду в сознании, а меня режут. Операция сорвалась. Зам главного врача хоть и ниже по должности, а дяденька в годах, резко высказался по этому поводу и обещал написать о неподобающем поведении коллеги, и когда через день операция состоялась, обозленный доктор подговорил медсестру плотнее прижать маску к лицу пациентки и подал лекарство, когда она уже начала задыхаться от недостатка кислорода. Когда после операции девушка начала приходить в сознание, склонился над ней и победно заявил:

– Надо было выбирать местную анестезию.

На беспомощном человеке отыгрался. А девчонка возьми и позвони телевизионщикам, а они возьми и сними репортаж. Шуму было много, но суд признал доктора невиновным: доказать ничего не удалось, тем не менее репутация оказалась подмоченной, Питу снова поставили простым анестезиологом. Нигилист и карьерист, поглощенный амбициями не смог стерпеть новый стол в бывшем своем кабинете и сломал две ножки заранее принесенным из дома молотком. Это не порыв, это продуманный, навеянный чувством не признанности поступок.

Вот такого человека напомнил генерал Стивен Лоутон. У черного входа в магазин послышался разговор на повышенных тонах.

– Сдай оружие!, – кричал старшина Гречишников, а в ответ ему что-то по-русски.

– Лейтенант Щукин разберитесь, в чем дело, – приказал Иван.

Мужчина лет тридцати в серо-бурой форме с красным крестом на рукаве и белым чемоданчиком проскочил мимо Сани и спросил: – Кому нужна моя помощь?

По связи послышался взрывы гранат и эмоциональный выкрик: – Сука! Проворный! Давай в ряд по три. Окружайте его! Мелехин! Молот! Тридцать два!

Полковник Горбовский щадя достоинство Лоутона, выделил для медицинского осмотра каморку, где генералу наложили марлевый гипс. Зафиксировали ладонь.

Вместе с доктором в Исту прилетели двое подкаченных, загорелых рядовых, определенно выделяющихся среди остальных не только подкаченным торсом, но и дерзостью и наличием приличного арсенала боевого оружия. Один из них Ник(олай) Магацюк по прозвищу Мага разговаривал на русском с сильным украинским акцентом и заявил, что они – личная охрана генерала Лоутона, и он, Мага, предупреждал генерала, что с русскими надо держать оружие на готове: веры русским нет, поэтому «рыжий» должен прямо сейчас впечататься в стену и освободить дорогу.

Саня Щукин – человек не конфликтный и спокойным тоном повторил приказ: оставить оружие у входа.

– ТЫ что не понял? Мы – личная охрана генерала!, – тоже продублировал информацию Мага.

– Ты только говоришь на русском? Понимать – не понимаешь?, – прохладно парировал Щукин, и удивился когда к его лбу украинец приставил ствол. И взвод Исты удивился, потому что отвык от мысли, что стрелять нужно не в камней, а в человека, но тоже достал и привел в боевую готовность оружие. Следом удивился украинец, приподнял бровь и поморщился, потому что он – личный охранник генерала Лоутона и раньше этого было достаточно, чтобы решить любой вопрос.

Все удивились такому повороту, ломающему только что возведенные переменные. Американец на родном языке сказал напарнику: – Парни серьезно настроены, – и Мага, выдержав небольшую паузу, отпустил оружие, протянул Щукину и с угрозой добавил: – Я запомнил.

Саня перебрал в голове возможные варианты ответов и выбрал излюбленный вариант Суровина промолчать, но тоже запомнить: от этого типа можно ждать неприятностей. Охрана зашла в штаб, пошмыгала носом и с видом сфинкса встала у стены. Непрекращающиеся попытки нейтрализовать мутантов не приводили к успеху, а надо сказать в условиях мира пост апокалипсис боеприпасы приходится считать со скупостью и бережливостью. Ресурсы теперь жестко ограничены: если сам не создашь, то никто и не продаст, и не даст несмотря ни на какие хорошие отношения до купира. Взрываются, взрываются трудочасы, металлы, электроэнергия.

– Второй изменил направление, взял курс на Исту, – сказал Гофман, – первый тоже. Второй подойдет к Исте на такой скорости минут через двадцать, первый минут через тридцать- тридцать пять.

– Купир хочет человечины, – озвучил Горбовский, – как командующий операцией по ликвидации мутантов приказываю один взвод рассредоточить по периметру населенного пункта для защиты гражданских, второй взвод направить на встречу мутантам и ликвидировать их.

И тут уже загипсованный Лоутон предложил ликвидировать мутировавших медведей совместными усилиями. Его раненную руку зафиксировали, поверх фиксирующей повязки натянули потрескавшуюся от чрезмерного большого для нее размера перчатку с отрезанными пальцами. Горбовский не ожидал подобного предложения, и не испытал восторга, что по нему было заметно и все-таки дал добро.

Гофман с Джеком остались связистами в штабе. Щукин и Гречишников поставлены офицерами двух групп. Проблематично обеспечить скоординированность действий с американцами, в виду языкового барьера и отсутствия совместных учений, поэтому решили, что они пойдут самостоятельно на небольшом расстоянии от русских. Только подойдя к воротам Исты, к кораблю, Иван заметил, что за ними увязался Робин. Идет бодрым шагом, замедляется, что-то рассматривает, потом нагоняет. Он нагнал Суровина и с ходу начал тараторить на своем родном языке, а у Ивана мысли в сторону предстоящей операции работают, так что он первые предложения не понял от слова совсем. Уловив это Робби помедленнее попросил разрешения пойти с русскими, и, судя по бодрому настроению ощущает себя героем какого-нибудь «Джуманджи», где всё, конечно, серьезно, но так как рейтинг фильма плюс шесть вряд ли случится «кровавая баня». Позитивный, как Джек в прошлом году.

По-хорошему для выполнения боевой задачи гражданский – нежелательное лицо, но если взглянуть на задачу более масштабно, то нужное лицо. Нужно «прощупать» может ли он менять погоду, как Аня.

– Ду ю лайк Раша?, – спросил Иван.

– Да, – открыто ответил американец и так как хотел развивать мысль о необходимости объединения человечества, не стал заморачиваться о возможной причине вопроса.

– А погода?

– Отличная, все в порядке. А ты умеешь управлять погодой? Было бы удобно, – сказал Робин и посмеялся над собственной шуткой.

– А снег бы ты хотел увидеть?

– Ааа…в Пенсильвании снежные зимы. Я бы хотел спасти людей. Почему ты задаешь такие странные вопросы?

– Отвечай односложно, – приказал Суровин.

Робби сделал вид, что задумался и ответил: – Нет, не хочу снега. Знаешь, Иван, я много путешествую – у жены хорошая работа, просто отличная работа, так вот мы были во многих местах и я заметил, что природа может иметь разную энергию, и по-разному влиять на людей, а люди при этом, что удивительно везде примерно одинаковые. Одинаково несчастны, если быть точнее. Это поразительно на самом деле: везде одинаковые. Мы слишком похожи, чтобы быть разными: те же проблемы, эмоции, заботы в целом понятны, куда бы ты не приехал везде примерно одно и тоже.

– На Гавайях живут самые счастливые люди в мире. Я был уверен. Невозможно жить на Гавайях несчастным. И что же? Там люди такие же, как в Пенсильвании. А вот отличия…ммм…как объяснить: везде повторяются. Само общество сегментировано и стремится быть сегментированным. В одних странах это называется касты, в других сословия или прослойка общества. Жесткая сегментация социальных ролей имеется у насекомых: трутень не станет рабочей пчелой, а вот бета в стае может стать альфой. Какая бы благополучная страна не была, везде есть преступники и ученые, ублюдки и альтруисты, обычные граждане и тот, кто рвется к власти любой ценой. Убей одного диктатора, родится другой. Цифры меняются, сегментация остается. Коммунизм стремился выровнять общество, избавившись от сегментации. Я восхищен самой идеей равенства. Это уникальный опыт для человечества, великая гуманная идея. В формуле: от каждого по способностям, каждому по потребностям заложена ошибка. Увы, Иван. Возможности ограничены, потребности – нет. Будут воровать: формула позволяет. Человек изнутри стремится к сегментации, абсолютное равенство невозможно, в этом плане налог по прогрессивной ставке – самое лучшее, что придумало человечество. Да, пока лучше ничего не нашел.

– Китайцы удачно строили коммунизм, – парировал Иван, старательно выловив из этого потока мыслей зерно.

– И не построили. Не стоит расстраиваться: это невозможно, нужно помягче, помягче к людям. Да.

– Можно подумать вы демократию построили.

– Мне нравится твое чувство юмора!, – улыбнулся Робин и возле глаз собрались морщинки выдавая, что они часто так собираются, потому что хозяин лица любит улыбаться, – ты похоже умный человек широких взглядов. Сразу так и не скажешь: военный, а умн…ладно, на чем я остановился.

– Сегментация, – сухо напомнил Суровин, – Америка просегментировала весь мир. По твоей теории фашизм не истребим.

– Увы. Мне самому жаль, сколько не сжигай ведьм, они будут рождаться снова, потому что нужны. Но есть и хорошая новость: можно не переживать из-за мирового правительства, они такие же болваны, как все остальные люди. Переживать не о чем: нами правит разум, и он сделает, как ему надо. А ему будет без нас скучно. Хочешь жвачку?

– Нет.

– А сигареты? Я взял сигареты и кока-колу. У вас сейчас такого точно нет, – он начал снимать рюкзак.

– Отставить. Это лишнее.

– Без обмана. Ладно, позже, как «медведей» подстрелим. Если медвежий купир не удастся остановить, скорее всего, межвидовая разница не будет препятствием для распространения. Медведи вымрут на всей планете, разве что кроме белых. Их место займет другой хищник.

– Волки.

– Кайоты. Да, и волки. Я много думал о красоте. Понятие красоты есть только у людей: красоты и уродства. Ни у кого из высших животных нет красоты и поэтому они не знают уродства. И знаешь, я думаю, это качество определило нашу цивилизацию: ради красоты мы создали мусор. Мы не вписаны в природу, нам мало ее. И должен быть от красоты такой жирный, огромнейший плюс. Бог с ним с разумом, сначала нужно разобраться зачем людям все-таки нужна красота.

– Стоп! Подожди! Да!, – перебил Суровин, услышав по рации голос Гофмана, который сообщил, что они «потеряли» мутантов. Их больше не видят.

– Где их видели в последний раз?, – спросил Иван.

– Второй потерялся в зарослях…

– Каких заросли, Виталя? У нас весенний Урал!

– Высохшая малина, возле трех пней, – прожив здесь несколько лет, Гофман ориентировался в местности и, конечно, Иван тоже сообразил о каком месте идет речь.

– Он вошел в заросли и пропал. Сосновый лес, низко не подлетишь, пока не визуализируется. Первый придет от домика лесника.

От ворот Исты они прошли менее километра и здесь на дороге разделились. За первым мутантом пошли охотиться Щукин со старшиной Гречишниковым, вторую группу Суровин решил вести сам, и свернул с дороги в лес налево. Американцы двигались по правую руку от русских под руководством Магацюка и его напарника, что само по себе наталкивает на мысль, что они не просто телохранители. Скорее всего «бастарды» армии, выполняющие грязную работенку, на которую нормальный человек не согласится даже под вывеской самой демократистой демократии.

– Понимаешь, Иван. Это очень важно. Красота должна нести нам какую-то весомую пользу, – пробубнил Робин и с надеждой на понимание уставился на Суровина.

– Ты действительно много думал, Робин, – ответил Иван и усмехнулся.

– Когда перестаешь есть, думать становиться легче.

– Хорошо, запомнил. Встань в центр группы. Рядовой Иванов, гражданский пойдет за тобой. Слушайте приказ: противник новый, опыта ведения боя против него нет, будем действовать, как с камнями. Оружие к бою! При появлении мутанта, открыть огонь на поражение не дожидаясь отдельного приказа. Повторяю: огонь на поражение. Вопросы есть? Растянуться с интервалом три метра. На первый второй рассчитайся. Налево.

Робби смирился, что придется отложить разговор и побрел за Ивановым, попутно разглядывая шишки и муравьев под ногами. Учитель, одним словом.

Подтаявший снег хлюпал под ногами. Подкрасться незаметно в таких условиях будет сложновато. Растянувшись зигзагом группа прилично отошла от дороги, как над верхушками сосен пролетели квадрокоптеры. Пройдя еще с километр, группа вдоволь насладилась весенним, сосновым воздухом, наслушалась однотипного постукивания дятла о дерево, а медведя группа не слышала, не видела, не осязала, и оттого по нервам пробегал неприятный холодок ожидания. Еще печальней обстояли дела у американцев, которые не планировали идти в российский лес на поиски медведя-мутанта. Добротная обувь хлюпала, намокала, стук зубов то и дело сливался с постукиванием дятла и вот один из них, промерзнув, попросил разрешения отлить.

Мага удивленно-разочарованно сплюнул и разрешил. Будучи опытным охотником и желая подстрелить мутанта и обставить русских, он жадно вглядывался по сторонам. И когда еще один пожаловался на чистом американском, что у него промокли ноги и в таком состоянии воевать тяжело и теряется концентрация, Мага велел ему заткнуться и пробурчал, что, в такой стране как Россия плохо всегда и всем.

Возле засохшего малинника действительно имелись медвежьи следы и уходили они на север. «Медвежонок» пошел в обход Исты и группа двинулась следом, опять пролетели над лесом квадрокоптеры, вскоре со стороны дороги послышалась автоматная очередь. Стреляли из нескольких оружий. Лес затих, дятел оставил дерево в покое. И когда выстрелы стихли, в тишине ясно послышалось движение: неторопливое, будто что-то большое повернулось на бок, а потом оно резко бросилось к группе. Мутант появился не со стороны Исты, по всей видимости от малинника, где его потеряли связисты, он прошел какое-то расстояние до Исты, потом сделал небольшую петлю и вылетел прямиком на американцев.