Читать книгу Игра во льдах - - Страница 15

Капитан Чарльз сидел, уставившись в свою тарелку с овсянкой. Он водил по ней ложкой бесцельными кругами, больше не притворяясь, что ест. Его поза, некогда прямая и командная, ссутулилась; седые волосы, обычно аккуратно зачёсанные, теперь беспорядочно падали на влажный от пота лоб. Авторитетная фигура растаяла, словно мираж, и перед нами сидел просто человек – измождённый, напуганный, придавленный грузом прошлого, который я собиралась заставить его нести. Этот вечер, этот его крах был даром судьбы. Лучшей возможности выудить правду мне ещё не представлялось.

Капитан попытался вернуться к роли гостеприимного хозяина, его взгляд скользнул по нам с Софией. – Как вы чувствуете себя на «Ахиллесе»? – его голос прозвучал хрипло, он с трудом выдавил из себя эту формальность.

Я позволила себе сделать театральную паузу, заставив всех обратить на наш диалог внимание. – «Ахиллес»? – переспросила я, поднимая бровь с лёгким непониманием.

– Название корабля, – объяснил он, и в его глазах мелькнуло что-то вроде надежды, что разговор можно повернуть в безопасное русло.

– Не жалуемся, – ответила я, и моя улыбка была холодной и точной. – Почему вы дали судну именно такое название? – Я наклонилась вперёд, и свет от лампы на столе теперь падал прямо на него, оставляя моё лицо в лёгкой тени.

Чарльз откинулся на спинку стула, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. – Древнегреческий герой из мифологии. Сильный. Непобедимый.

– Непобедимый, – я мягко усмехнулась, и звук этот был похож на лёгкий звон хрусталя. – Вы точно читали историю до конца, капитан? Мне кажется, он всё-таки погиб.

– Ахиллеса убили, – согласился он, и его пальцы непроизвольно сжали край стола, выдавая напряжение.

– Выстрелили в пятку, – отчеканила я, не сводя с него глаз.

– Да, – он поднял палец, и этот жест был слишком резким, слишком нервным. – Выстрелили сзади, как трусы. Подло. Никто не мог одолеть его в честном бою. Лишь предатель, прячущийся в толпе, нашёл его уязвимость. Наш «Ахиллес» встретит все опасности лицом к лицу, а не спиной. И никакого предательства не произойдёт.

– Предательства? – я сделала удивлённые глаза, играя в невинность, которую мы с сестрой отринули ещё в Лондоне. – У нас на корабле разве есть предатели, капитан?

Он дрогнул. Заметно. Его рука дёрнулась, чуть не опрокинув кружку с водой. – Нет! Конечно же, нет, – он проговорил это слишком быстро, слишком громко. – Ахиллеса сразило предательство. Кто-то нашёл его слабое место и нанёс удар. На моём корабле нет предателей, мисс Браун. И уязвимых мест тоже нет. Корабль выстоит. Как выстоит и весь его экипаж.

Я позволила себе лёгкую, почти снисходительную улыбку, ощущая на языке медленный привкус торжества. Какая трогательная, какая поразительная наивность. Ты сам только что признал себя виноватым перед всей командой, ты сидишь здесь, разоблачённый и ослабленный, и всё ещё веришь, что у тебя нет уязвимых мест? О, капитан Вуд. Ваша пята выставлена прямо передо мной. И это – не корабль. Это ваша совесть.

– Сэр, – произнесла я демонстративно громко, заставляя его вздрогнуть и оторвать взгляд от тарелки, – мне доводилось слышать, что «Ахиллес» для вас далеко не первый корабль. Не могли бы вы рассказать, что же случилось с предыдущим?

Вопрос повис в воздухе, острый и неотвратимый. Капитан Чарльз медленно отложил ложку. Его движение было неестественно замедленным, будто он выигрывал время. Его взгляд, полный внезапной тревоги, на мгновение метнулся к Альфреду, ища поддержки или опасаясь усмешки. Его руки, лежавшие на столе, пришли в беспокойное движение. Пальцы начали барабанить по дереву, потом схватились за край тарелки, сдвигая её на дюйм в сторону, потом перебрались к ложке. Он пытался сохранить маску уверенности, но его глаза, бегающие и не находящие покоя, выдавали его с головой. Отлично. Он на крючке.

– Да, мисс Браун, – ответил он, и его голос прозвучал натянуто. – Вы правы. У меня за плечами два корабля. На первый я попал ещё зелёным юнгой, не нюхавшим пороха. – Он сделал паузу, пытаясь вернуть повествованию эпический тон. – Потом были медали, отличия. Всё это помогало расти быстрее сверстников. В итоге я и стал капитаном на том же судне, с которого начинал.

– Как же вы тогда попали на другой корабль? – мягко вклинилась София, её голос был тихим, но настойчивым, идеально дополняя мою атаку.

Чарльз снова заёрзал. – Меня… перевели. Решили, что на новом, более современном судне я смогу лучше раскрыть свой потенциал.

– И как? – не давая ему опомниться, врезала я, целясь в самое больное. – У вас получилось? Вы раскрыли свой потенциал?

Он не ответил сразу. Его взгляд снова ускользнул, уставившись в какую-то точку на стене за моей спиной, в прошлое. Его пальцы с такой силой сжали ложку, что костяшки побелели. Он судорожно проглотил воздух. Прямое попадание. Сердце его старой раны.

– Что же это был за корабль? – продолжала я, нависая над столом, словно хищница. – Я слышала, появились корабли на паровом двигателе. Говорят, они могут идти даже в полный штиль. Вы вообще видели такие, капитан?

Чарльз снова посмотрел на меня, и на этот раз в его глазах, помимо страха, вспыхнула искорка гнева. Ему не нужно было отвечать. Мы оба прекрасно знали, что он не просто «видел» такие корабли. Он командовал одним из них. И этот корабль сейчас лежал на дне.

– Да, – медленно, с ненавистью выдохнул он, и это слово прозвучало как признание в самом страшном преступлении. – Видел такие.

– Может, расскажите нам поподробнее, сэр? – произнесла я, сделав свой голос сладким и заинтересованным, как у ученицы, жаждущей знаний. Я мягко облокотилась на стол, сцепив пальцы, в позе внимательного слушателя. Каждым своим движением я изображала неподдельный интерес, зная, что эта маска безобидности ранит его куда сильнее открытой вражды.

Чарльз снова замолчал. На его лице читалась мучительная борьба. Он не хотел говорить, он всеми силами пытался захлопнуть дверцу в своё прошлое. И именно это заставляло меня давить сильнее. Я понимала, что он не выдаст правду здесь и сейчас, не назовёт имя моего отца и не признается в своём предательстве. Но это было и не нужно. Моей целью было заставить его вспомнить. Чтобы призраки того дня, о которых так горько плакала наша мать, вышли из глубин его памяти и начали терзать его здесь, при всех, под холодным светом лампы.

– Тот корабль… – наконец начал он, и его голос дрогнул, выдавая неуверенность. – Был… небольшим. Простое торговое судно. И это правда – он мог плыть даже в штиль. Из трубы валил чёрный дым, а кочегары… кочегары работали в адском пекле без отдыха, подбрасывая тонны угля в сутки. – Он уставился в пространство, словно видя это. – Для меня тогда это было нечто невообразимое. Когда я впервые услышал о корабле, что способен плыть против ветра… мне казалось, это чистой воды вымысел.

– Должно быть, очень мощный корабль? – продолжила я, мягко подталкивая его по нужному пути.

– Да, достаточно мощный, – пробормотал он, его взгляд снова забегал.

– И, несомненно, безопасный, – закончила я, вложив в последнее слово всю ту ядовитую иронию, на которую была способна. Я сделала на нём акцент, заставив это понятие повиснуть между нами тяжким, невысказанным обвинением.

Чарльз медленно поднял на меня взгляд, не поднимая головы. Его глаза, казалось, пытались пронзить меня, прочитать мои истинные намерения. В них плескалась смесь непонимания и растущего, леденящего подозрения. Почему она спрашивает? Что ей нужно? Что она знает? – эти вопросы почти что материализовались в воздухе. Но спросить вслух он не решался – это было бы равносильно признанию, что ему есть что скрывать.

– Сэр, вы только видели такие корабли? – вновь вступила София, её тихий голос был идеальным дополнением к моей атаке. – Или вам довелось на них плавать?

– Плавал, – выдохнул он, и это прозвучало как стон. Его кивок был едва заметным. – На одном таком… я был капитаном.

– И что же случилось с этим кораблём, капитаном которого вы были? – спросила я. Мой голос был тихим, но каждое слово в нём отчеканилось, как гвоздь.

– Несчастный случай, – выпалил он, отворачиваясь. Его взгляд прилип к ложке, как будто в этом куске металла он мог найти спасение от моих вопросов.

– Крушение? – нарочито тревожно, с притворным ужасом в голосе, спросила я, добивая его.

Но больше он не мог вымолвить ни слова. Чарльз лишь монотонно, с отчаянием покачал головой, словно эта простая физическая реакция могла стереть и корабль, и погибших, и его вину.

Мы с Софией обменялись быстрым, многозначительным взглядом. Он не сказал нам правды. Но это уже не имело значения. Миссия была выполнена блестяще. Он будет помнить этот разговор. Он будет ворочаться ночью, вспоминая мои вопросы и свой собственный страх. И когда мы ступим на остров, он будет видеть в нас не просто двух девушек, а живые напоминания о том, за что ему предстоит ответить.