Читать книгу Игра во льдах - - Страница 20

Ужин, наконец, подошёл к концу, и каюта начала пустеть. Гости один за другим поднимались, бормоча короткие, ничего не значащие прощания в адрес капитана, который остался сидеть за столом, словно пригвождённый к своему позору. Мы с Эмилией вышли одними из первых.

В узком, тускло освещённом коридоре пахло сырым деревом и солёной водой. Я заметила, как Эмилия на прощание обернулась и бросила быстрый, но выразительный взгляд на Роберта – загадочную улыбку и лёгкий, кокетливый наклон головы, – прежде чем последовать за мной. На её губах играла та самая улыбка, самоуверенная и довольная, что заставляла моё сердце сжиматься от смешанных чувств.

– Неужели моя сестра влюбилась? – спросила я, останавливаясь и поворачиваясь к ней. Мой голос прозвучал слабее, чем я хотела.

– Отстань, – отмахнулась она, но улыбка не покинула её лица. Она махнула рукой, и мы пошли дальше по коридору, наши шаги глухо отдавались в звенящей тишине.

Мы захихикали, но смех наш был нервным, вымученным. Он разлетелся по пустому коридору и затерялся в скрипе корабельных балок.

– И давно он тебе нравится? – не унималась я, цепляясь за эту лёгкость, как утопающий за соломинку. Мне так хотелось, чтобы всё было просто, как раньше.

– Я ничего не буду тебе говорить, – ответила Эмилия, и в её улыбке появилось что-то хитрое.

– Своей же сестре? – сделала я вид, что возмущена. – Мы что, враги? Мне же интересно.

– А я, между прочим, не допрашиваю тебя насчёт Томаса.

– А я и не против рассказать, – пожала я плечами, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

– Софи… – в её голосе прозвучало предостережение.

– Ладно, ладно. Но Роберт хотя бы в курсе, что он тебе нравится?

– Возможно.

– То есть вы ещё даже не говорили об этом? – не отступала я.

– Как и ты с Томасом, – с лёгкой уколом ответила сестра, снова оборачиваясь ко мне.

– Ну, вот опять про Томаса! – воскликнула я, чувствуя, как раздражаюсь. – Он мне не нравится. Том для меня ещё мальчишка.

– Но ты-то ему нравишься, – не унималась Эмилия.

– Знаю, – коротко и с нежеланием выдохнула я. Мысли о его преданном, восторженном взгляде вызывали во мне странную смесь вины и нежности. – Но вы с Робертом… вы же взрослые люди.

– Мы с ним почти не разговариваем, – её голос внезапно стал ровным и практичным. – Я целыми днями пропадаю в лазарете.

– Может, предложишь ему там полечиться? – не удержалась я, снова хихикая и театрально поднося руку ко лбу, изображая слабость. – А я прослежу, чтобы никто не подошёл к двери. Хотя бы полчасика для личного осмотра.

Эмилия лишь закатила глаза с преувеличенным раздражением, но я заметила, как уголки её губ дёрнулись от сдерживаемой улыбки. Она продолжила идти по тёмному, узкому коридору, где свет единственной лампы-штурмовки отбрасывал на стены наши искажённые, пляшущие тени. Я снова тихо хихикнула и бросилась догонять её, чувствуя себя на мгновение снова той беззаботной девушкой из Лондона.

И в этот самый момент из-за резкого поворота, словно материализовавшиеся из мрака, вышли Питер и Томас. Столкновение было неизбежным. Томас, не смотревший по сторонам, с размаху наткнулся на меня. Он отшатнулся, грубо опершись спиной о деревянную обшивку стены. Его лицо залилось густым багрянцем, а руки заметно задрожали. Он уставился в грязные половицы, будто надеясь провалиться сквозь них, не смея поднять на меня глаза. Мне стало смешно от его растерянности, но я закусила губу, не позволив улыбке прорваться наружу.

– Нам сказали, что вы оба плохо себя чувствуете, – голос Эмилии прозвучал резко и деловито, нарушая неловкое молчание. – Если нужна помощь, могу приготовить отвар от головной боли.

– Мы плохо себя чувствовали? – искренне удивился Питер, его взгляд переметнулся с нас на Томаса, всё ещё прилипшего к стене. – Кто вам такое сказал?

– Штурман, – ответила я, и в воздухе что-то немедленно натянулось, как струна. – Альфред. Он сообщил капитану, что вы нездоровы и просили не беспокоить.

– С нами всё было в полном порядке, – сказал Питер, и его глаза сузились. – Альфред сказал нам другое. Что нас с Томом попросту не сочли нужным пригласить к столу. Что негоже матросам с капитаном за одним столом сидеть.

Он посмотрел на Томаса, и тот кивнул.

– Но капитан ждал вас, – Эмилия сделала шаг вперёд. – Он лично спрашивал о вашем отсутствии. Было видно, что он озадачен.

– Но ведь Альфред… – начал Питер и резко оборвал себя. – Он… врал. И вам, и нам.

– Получается, так, – холодно констатировала Эмилия. – Он солгал всем.

– Но зачем? – вырвалось у меня. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это была не просто ложь. Это был расчёт.

– Вероятно, у него были на то причины, – голос сестры стал тише. – Он что-то замышляет.

Эмилия и Питер уставились на меня, будто ожидая ответа, но у меня не находилось слов. Я в растерянности посмотрела на Томаса. Он всё так же стоял у стены, но теперь его смущение сменилось испугом. Наконец он посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела ту же потерянность, что и в моей душе. Он тут же, смущённый, отвёл взгляд и повернулся к Питеру.

– С этим штурманом нужно держать ухо востро, – подвела черту Эмилия, и в её тоне не было ни капли сомнения.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она решительно взяла меня за локоть и почти потащила за собой, оставив двух ошеломлённых матросов в полумраке коридора. Я едва успела бросить последний взгляд на Томаса, прежде чем мы свернули за угол.

– Что происходит? – выдохнула я, едва дверь лазарета захлопнулась за нами, отсекая нас от остального корабля. Воздух, наполненный знакомыми запахами трав и лекарств, вдруг показался мне удушающим. – Что всё это значит?

– Это значит, Софи, что не мы одни на этом корабле плетём интриги, – Эмилия повернулась ко мне. Её глаза горели холодным огнём. – Кажется, штурман хочет сместить капитана. И он уже начал свою игру, стравливая всех со всеми. Но у него ничего не выйдет.

– Что ты задумала? – спросила я, чувствуя, как сердце замирает от предчувствия.

– Всё увидишь сама утром, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли прежней беззаботности. Это была улыбка стратега, видящего слабость противника. – Я не позволю Альфреду встать у нас на пути. Завтра я разнесу его планы в пух и прах.