Читать книгу Игра во льдах - - Страница 9

Коридор, ведущий к лазарету, казался в тот миг бесконечно длинным и подозрительно тёмным. Скупой свет от единственной масляной лампы, закреплённой на стене, отбрасывал на потолок и пол прыгающие, уродливые тени, которые сжимали пространство, делая его похожим на глотку какого-то гигантского зверя. Я дошёл до знакомой двери и замер, будто вкопанный. Моя рука поднялась, чтобы постучать, и зависла в воздухе – холодная, неуверенная, словно надеясь, что дверь магическим образом откроется сама, избавив меня от необходимости произносить роковые слова.

Глубокий, прерывистый вдох. И наконец, я постучал костяшками пальцев, звук получился робким, едва слышным. Не дожидаясь ответа, я толкнул дверь и переступил порог.

В лазарете, в дальнем углу, залитом тёплым, но обманчивым светом лампы, сидели на кровати София и Эмилия. Они о чём-то тихо беседовали, их голоса сливались в приглушённый шёпот, но, едва я появился, этот шёпот оборвался, будто ножом. Две пары глаз – одна зелёная и тревожная, другая холодная и пронзительная – устремились на меня. Я застыл в дверном проёме, и все заранее приготовленные слова разом вылетели из головы. В ушах зазвенела тишина, нарушаемая лишь потрескиванием буржуйки и бешеным стуком собственного сердца.

– Привет, Том, – тихо произнесла София, и на её губах расцвела та самая, мгновенно сражающая меня наповал, улыбка.

Этого было достаточно. Её взгляд, полный доброты и чего-то ещё, чего я не смел определить, подкосил меня. Ноги стали ватными, дыхание перехватило, в груди что-то ёкнуло и замерло, а затем забилось с удвоенной силой. Я инстинктивно опёрся плечом о косяк двери, пытаясь придать своему телу хоть какую-то устойчивость и видимость естественности. Но не мог оторвать взгляд от неё, от Софии, которая смотрела на меня с лёгким недоумением и ожиданием.

– Том, – снова позвала она, и её голос прозвучал как колокольчик в гробовой тишине лазарета, – что-то случилось?

Я почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Эта физическая паника только нарастала, сковывая гортань. Я перевёл взгляд на Эмилию в тщетной надежде найти у неё меньшее понимание, но её стальной взгляд был не лучше – он буравил меня насквозь, требуя ответа.

– Том? – на этот раз произнесла Эмилия, и в её голосе прозвучала не терпящая возражений нотка.

– Я… – хриплый, сдавленный звук наконец вырвался из моей груди. – Капитан приказал… Экономить…

Я замолчал, молясь всем богам, чтобы этого было достаточно. Чтобы они всё поняли, и мне не пришлось бы снова формулировать эту ужасную мысль.

– Экономить? – переспросила София, наклонив голову. Она развернулась ко мне всем телом, и моё сердце совершило новый кульбит. – О чём ты говоришь?

Пришлось сделать ещё один глубокий, дрожащий вдох. Воздух пах травами и её близостью.

– Капитан приказал уменьшить порции. Для всей команды. Теперь… теперь будет меньше еды.

– Меньше еды? – Эмилия подняла бровь, её голос прозвучал резко и недоверчиво.

– Да, – выдавил я, чувствуя, как горит лицо. – Плавание затянулось… Припасов не хватает. Нужно урезать рацион.

Сёстры молча переглянулись. В этом молчании, в этом быстром взгляде, которым они обменялись, был целый мир намёков и мыслей, недоступных мне.

– Кто тебе это передал? – спросила Эмилия, склонив голову набок, как учёный, рассматривающий редкий экземпляр.

– Штурман. А ему… приказал капитан.

И тогда София поднялась с кровати. Каждый её шаг отдавался в моём организме электрическим разрядом. Она подошла ко мне, и пространство вокруг наполнилось её ароматом – лёгким, цветочным, так не сочетающимся с лекарственной атмосферой лазарета. Она снова улыбнулась мне, и на этот раз её улыбка была такой тёплой и нежной, что моё сердце не просто затрепетало – оно, казалось, остановилось, замерло в восхищении.

– Хорошо, Том, – её голос был медленным, спокойным, ласковым бархатом, окутывающим мою панику. – Спасибо, что предупредил нас. Теперь можешь идти.

Дверь лазарета закрылась за мной с тихим, но окончательным щелчком. Я прислонился спиной к прохладной деревянной стене коридора, пытаясь перевести дух. В ушах всё ещё звенело, а сердце отчаянно колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Воздух, которым я дышал, казался густым и обжигающим после удушающей атмосферы лазарета. Я сделал несколько неуверенных шагов вперёд, не разбирая дороги, движимый лишь слепым желанием скрыться.

Внезапно чья-то рука легла мне на плечо. Её прикосновение было не грубым, но невероятно тяжёлым, властным, словно на меня опустилась незримая гиря. Я обернулся и встретился взглядом с Стивеном. Он стоял под одинокой лампой, висящей на стене; свет падал на него сверху, освещая левую половину его худощавого, бледного лица и оставляя правую в зловещей тени. Аккуратно подстриженная борода, тёмные волосы с проседью на висках, маленькие очки и чуть крючковатый нос – всё это делало его похожим на учёного из старинной гравюры. Но главным были его глаза – холодные, пронзительные, изучающие. Мне показалось, что он видит не меня, а мой скелет, мои нервы, все те глупые, суетливые мысли, что метались в моей голове.

– Случайно подслушал ваш милый разговор, – произнёс он, и в его голосе звучала плохо скрываемая ирония. – Какая досадная неприятность… Урезанные пайки. Будто до этого мы пировали за царским столом.

Он тихо усмехнулся, и его улыбка была тонкой, как лезвие бритвы, и столь же опасной. Я не нашёл, что ответить, чувствуя, как под его взглядом во рту пересыхает.

– Но куда интереснее было наблюдать за твоим диалогом с сёстрами, – продолжил Стивен, не отводя от меня глаз. – Должно быть, невероятно страшно – разговаривать с теми, чьего мнения ты так истово боишься?

– Я не боюсь их, – выпалил я, и мои слова прозвучали настолько неубедительно, что от них стало ещё жутче.

– О, нет? – он приподнял бровь. – Ты боишься им не понравиться. В особенности Софии, не так ли? Милая девушка, всегда подле сестры. А тебе так хочется остаться с ней наедине, сказать что-то важное. Но ты парализован страхом. Страхом быть отвергнутым, осмеянным, непонятым.

Я мог только молчать, чувствуя, как его слова, точные и безжалостные, разоблачают меня до самого нутра. Он видел всё.

– Но будь осторожен, – его голос внезапно стал тише, но от этого лишь весомее. Он выпрямился во весь свой невысокий рост, а затем снова наклонился ко мне, и его лицо оказалось так близко, что я увидел своё испуганное отражение в стёклах его очков. – На острове всё будет куда серьёзнее. Стресс, изоляция, борьба за ресурсы. Прекрасные условия для моего… эксперимента. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы из всего этого, Томас.

По моей спине пробежали ледяные мурашки. Его дыхание было холодным, как сквозняк из забытого склепа. Стивен снова улыбнулся – коротко, беззвучно, подмигнул с преувеличенной театральностью и, развернувшись, бесшумно зашагал прочь.

Я обернулся, но в длинном, тёмном коридоре уже никого не было. Не было слышно даже эха его шагов. Он растворился в полумраке, словно призрак, оставив после себя лишь леденящее чувство необъяснимой тревоги. Его слова висели в воздухе, как ядовитый туман: «эксперимент», «правильные выводы». Я ещё несколько минут стоял на месте, пытаясь осмыслить услышанное, но в голове была лишь пустота и нарастающий страх. В конце концов, я побрёл в сторону трюма, к своему гамаку, с одной лишь мыслью: закрыть глаза и забыться, хотя бы ненадолго сбежать от этого кошмара наяву.