Читать книгу Игра во льдах - - Страница 8

Я остался на палубе в полном, оглушающем одиночестве. Мои руки, почти онемевшие от холода, впились в штурвал с такой силой, что суставы побелели. Вокруг не было ничего. Ни криков чаек, ни всплесков китов, ни даже отдалённого силуэта другого судна. Только бескрайняя, серая пустота океана, сливающаяся на горизонте с таким же бескрайним и серым небом. Я был пылинкой, затерянной в ледяном безмолвии, крошечной точкой на карте безумия.

А внизу, под ногами, в обшитом деревом чреве корабля, грелась вся команда. Я представлял их – сгрудившихся у буржуйки, слышал в воображении их приглушённые голоса и смех. И это знание обжигало сильнее ледяного ветра. Оно вызывало во мне яростное, глухое негодование, которое медленно, неумолимо перерастало в чистый, неразбавленный гнев. Чувство несправедливости становилось физическим – сжатым комком в горле, горячим давлением за глазами.

После двух лет на твёрдой земле, после жизни плотника, эта морская доля казалась мне чуждой, вырванной из давно забытого детства, когда я, юнга, день за днём скреб палубу до блеска. С тех пор прошла вечность. Теперь мне доверяли стоять за штурвалом настоящего корабля, а я бы отдал всё, чтобы просто сидеть в тёмном, душном трюме и не чувствовать этого всепроникающего холода, этой всевидящей пустоты.

И тогда, словно спасательный круг, мои мысли ухватились за него. За письмо. Ту единственную вещь, что связывала меня с миром, где было тепло. С ней. Я одной рукой, не отпуская штурвала, судорожно полез во внутренний карман, под слои одежды, и извлёк заломленный, истрёпанный конверт. Пальцы плохо слушались, но я всё же развернул листок, жадно впиваясь в знакомые строки, написанные её изящным почерком.

«Дорогой Пит,

Ты оставляешь меня. Не описать словами, сколько скорби и тоски я испытываю. Будь сильным и не вздумай опускать руки. Ты сильнее, чем думаешь. Моя любовь всегда с тобой. Возвращайся поскорее. Береги себя и Чарльза.

Целую и сильно обнимаю.

Твоя Лу»

Казалось, от этих строк должно было становиться теплее. Но уже несколько дней они жгли мне душу раскалённым железом. Всё в них было идеально – её тоска, её любовь, её вера в меня. Всё, кроме одного. Кроме этой чудовищной, нелепой, вставленной как будто между прочим фразы.

«Береги себя и Чарльза».

Почему? Зачем она это написала? Она беспокоится о своём муже, но всё письмо – о моём возвращении. Это ошибка? Небрежность? Или… скрытый смысл? Тонкий, ядовитый намёк? Она же клялась, что любит только меня. Говорила, что брак с ним – пустая формальность, клетка. Лгала? А что, если я не первый, кому она шептала эти слова в тёмной комнате, пока старый муж бодрствовал на палубе? Сколько их было? Кто они? Или… или всё куда страшнее?

Этот Чарльз… Кто он на самом деле? Просто глупый, доверчивый муж, которого водят за нос? Или хитрый, расчётливый манипулятор, который всё знает? Ведь это он притащил меня в эту ледяную пустыню. Не затем ли, чтобы избавиться? Чтобы устроить «несчастный случай» вдали от глаз, а потом вернуться к ней героем? Я схожу с ума от одиночества и страха или же, наоборот, впервые за всё это время ясно вижу ужасную развязку, что готовит для меня судьба?

Ветер выл в снастях, и его голос звучал как насмешка. Но в этом хаосе страха родилась одна ясная, твёрдая мысль, единственный луч надежды в кромешной тьме. Альфред. Штурман был на моей стороне. Он видел в Чарльзе ту же угрозу, то же слабоумие. Вместе мы справимся со стариком. Мы должны справиться с ним раньше, чем он – со мной.