Читать книгу Наследие Лилит. Эксперимент тьмы - - Страница 11

АСТРА

Я все еще не могла поверить, что мне удалось уговорить Адриана выпустить меня.

***

Он кинул меня на постель, а я, перекатившись, встала с другой стороны кровати.

– Ты осознаешь, что я за считанное мгновение могу подойти и связать тебя? – сказал он, угрожающе уставившись на меня.

– И чего ты этим добьешься? – воскликнула я, размахивая руками. – Может в следующий раз, когда нагрянут твои друзья-вампиры, я крикну, что есть сил, что ты ни разу меня не кусал и хочешь отпустить…

Не успела я договорить весь этот провокационный бред, как он оказался рядом, схватил за талию и повалил на постель. Прижал напряженными бедрами к мягким простыням, и, удерживая мои запястья, поднял их высоко над моей головой.

Я была в его власти. Разинутая пасть с двумя ровными рядами острых зубов нависла надо мной в паре сантиметров от моих губ.

– Доигралась… – пророкотал изменившийся голос, став из обычного человеческого грудным, утробным. – Я не верю ни единому твоему слову. С самого начала, как ты оказалась в моих руках, я не вижу в тебе страха. Не чувствую его. Ты не боишься меня, хотя и демонстрируешь обратное, – его алые глаза вглядывались в мое лицо, в то время как я почти не дышала, всматриваясь в него. С каким-то внутренним сопротивление он добавил: – Ты даже не хочешь меня… Я поцеловал тебя, а твое тело… ты будто заставляла себя целовать меня в ответ. Тебе меня не обмануть. Я чую каждый твой запах…

Его слова забирались под кожу, заставляя все в груди трепетно сжиматься.

Ужасающ? Прекрасен? Что-то между человеком и монстром. Эта грань заставляла меня гореть изнутри. Внутри моего живота что-то болезненно плавилось.

Я почти не дышала. Боялась, что вместе с дыханием вырвется главная правда обо мне. Он увидит ее. Что он тогда подумает обо мне? Поймет ли он, что я тоже… кто я? Что я? Монстр? Пустота. Маска.

Я играю роли всегда. Не только рядом с ним и по его приказу. Мои маски срастаются со мной. Но кто я на самом деле? Кто я в глубине души?

Всего лишь потерянный ребенок.

Слезы вырвались наружу. Губы задрожали под его гневным взглядом, вдруг неожиданно ставшим удивленным, потерянным.

– Ты не боишься меня, потому что хочешь умереть? – прошептал Адриан свой искренний вопрос. Очевидно, мои глупые провокационные реплики не остались незамеченными.

Следы обращения стерлись с его лица. В мгновение ока из страшного серого волка он стал невольным свидетелем моей тоски, что рвалась из меня. Той отчаянной, склизкой боли, что уже многие годы пожирала меня изнутри.

Я замотала головой, отрицая эту правду даже от самой себя.

«Надень маску. Надень маску. Надень маску» – стучало во мне крупной пулеметной дробью.

Сжала зубы под его проницательным взглядом, заставила слезы высохнуть на своем лице. Мне это редко удавалось. Наверняка моя бабушка бы не одобрила этого. «Так наглухо закрываться в себе чревато загноением души» – так она говорила.

Но сейчас я собой почти гордилась.

Я сделала это. Заставила сердце успокоиться. Даже под весом его твердого тела. Даже в руках незнакомца. Даже под его пристальным взглядом, как под дулом пистолета. Он мог бы выстрелить. Он мог бы прямо сейчас оборвать мою жизнь… Но теперь даже у вампира проснется жалость к такой замарашке. Я была в этом уверена.

Однако он понял меня. Вгляделся в мои глаза, читая мою душу изнутри. Заговорил так, будто боялся, что я могу потеряться, исчезнуть.

А может я выдавала отчаянно желаемое за действительное.

– Не закрывайся, – прошептал он. Будто он в силах вернуть меня!.. – Я дам тебе то, чего ты хочешь.

Его слова заставили меня посмотреть на него. Он уже не впервые дает мне какие-то несуразные надежды. Зачем он это делает? Какую игру он ведет?

– Тебе меня жаль?

Он отпустил меня, сползая с моего окаменевшего тела.

– Нет, – серьезно ответил он. – И не осуждаю.

Какая-то трудно уловимая мысль заискрилась на краю сознания. Появилась и погасла.

– Ты выбрал бессмертие по своей воле? – почему-то вырвалось из меня.

Он молчал, опустившись рядом с кроватью, уперевшись спиной в ее каркас.

– Нет, – наконец-то произнес Адриан. – Меня выбрали в качестве подарка для Элизы.

Что-то горькое застряло в горле. Я не хотела этого испытывать, но и прекратить не могла. Опустилась рядом с ним на ковер, упершись локтями в колени. Провела руками по лицу, пытаясь стереть свои чувства, оставляя только маску отстраненности. Но язык мой имел свою собственную волю.

– Ты был счастлив с ней?..

Он резко посмотрел на меня. Казалось, он говорил этим взглядом: «лезешь в душу, а в свою не пускаешь»?

– И да, и нет, – прозвучал невразумительный ответ. А вздохнув, через секунду продолжил: – Она умеет быть… яркой. Веселится и ни о чем не думает. Но эта живость напускная. Она никогда меня не… даже не хотела меня на самом деле. Я был для нее утешительным призом, с которым она могла бы забыться. Вот и все наши отношения.

– Показалось, что она все еще тянется к тебе, – зачем-то продолжила я.

– По привычке.

– А ты когда-нибудь… испытывал к ней что-то?

Он смотрел перед собой в молчании. И я уже подумала, что своим вопросом я потревожила то, что тревожить было никак нельзя.

Но вот он ответил, ничуть не удивив меня:

– Даже если бы я и любил ее, я бы никому в этом не признался. Даже себе.

– Я никогда никого не любила, – вырвалось из меня.

Я уже давно пришла к этому выводу. Чем бы ни были мои прошлые отношения – одержимостью, проклятием – это точно не было любовью.

Наверняка вся проблема была в тусклом освещении спальни, так легко располагающей к разговорам по душам. Я уже даже не знала какое сейчас время суток. День или ночь. Этот разговор был похож на исповедь. Вне времени и пространства. Может по итогу мы сможем сделать вид, будто этого разговора и вовсе не было.

– Ты еще слишком юна…

– А ты слишком стар, – отозвалась я, пытаясь задеть его, как он меня. Но закатив глаза от собственной тупости, прошептала: – Я завидую тебе. Кажется, ты вполне в себе уверен. Ты не ведешься на провокации Элизы, – я впервые назвала ее по имени, наблюдая за его реакцией, но он даже не шелохнулся. Может быть, это и есть его реакция? – Ты отстаиваешь себя…

– Я не ведусь… – усмехнулся он, что-то вспоминая. – Перестал вестись на ее, как ты выразилась, провокации, после того как прошли многие и многие годы. Когда я понял, чего именно она хочет от меня. Когда понял, что сам по себе, я ничего для нее не значу, – говорил он в сумрак спальни, не глядя на меня.

В моей голове собрался какой-то безумный пазл и я решила проверить его правдивость:

– Она хотела, чтобы ты играл роль ее… игрушки, – подобрала я нужное слово. И уточнила: – Куклы. Именно этого ты теперь хочешь и от меня? На мне ты мстишь за причиненную боль?..

Он резко встал, разрывая то хрупкое понимание, что нечаянно образовалось между нами. Разрослось. Выросло на пепле старых обид.

Он подошел к одной из картин с изображением темных растений, за которой оказалась панель с кнопками ввода. Я насторожилась, приготовившись запомнить пароль…

Как глупо с моей стороны! Он ввел его так быстро, что я даже не успела разглядеть движений его пальцев.

А закрыв панель, он объявил:

– Вся квартира находится на сигнализации. Если, когда я уйду, ты хотя бы попытаешься сбежать, я узнаю об этом. Не пытайся. У тебя ничего не выйдет.

Скрестив руки на груди и вдавливая ноги в пол, он казался высеченной из камня скульптурой: непоколебимым.

– Тогда не уходи.

Опасные и довольно странные слова. Надо было сказать по-другому. Надо было сказать: «возьми меня с собой».

– Я давно не чувствовала себя в такой безопасности как рядом с тобой. Я впервые спокойно уснула за очень долгое время. Я впервые что-то съела и чувствовала вкус.

Я подошла к нему ближе. Его темные волосы слегка взъерошены от резких движений. Глаза смотрят на меня изучающе. Но за этим почти научным интересом горит искреннее любопытство, желание верить моим словам, надежда, – осознала я.

– Ты можешь отследить каждое биение моего сердца, каждый выброс адреналина и соответствующий запах. Всмотрись в меня. Ты видишь: я говорю правду.

Сделала еще один неуверенный шаг.

Оказалось, приоткрыть свою маску перед ним не так уж и сложно.

«Эта маска пошла трещинами, когда он увидел во мне желание умереть» – пришло ко мне новое ошеломляющее осознание.

– Не уходи. Пожалуйста. Будь груб со мной. Будь жесток. Заставь быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Я на все согласна. Но, пожалуйста, не оставляй меня.

Слова рвались из меня и вырывали кусок за куском что-то темное. И, вместе с тем, они легко выходили из моего рта. Я бы и представить не могла, что вновь поставлю себя в такое уязвимое положение. Разве я не поклялась себе больше никогда так не поступать с собой?

Он может рассмеяться надо мной, поставить на место парой колких фраз. Однако он молчал. А я начинала терять терпение. Хотелось хотя бы что-то от него услышать, какой-то ответ, реакцию. А он превратился в каменное изваяние.

Щеки начали гореть. Я попыталась это скрыть. Хотела отвернуться, может даже придумать что сказать: что-то самоироничное, смешное. Но стоило мне отвернуться, как он схватил меня за запястье и притянул ближе. Не так чтобы сжать в объятиях, а так чтобы ловить дыхания друг друга.

Это только еще больше кинуло меня в жар, когда я вспомнила, что так и не почистила зубы после сна. Хотела снова попытаться отвернуться, но он сжал мое лицо в ладонях, остужая разгоряченные щеки. Я закрыла глаза от переживаемого стыда: за откровения, что не должны были увидеть свет, за слова, что мне нельзя было говорить своему похитителю, за саму себя.

И будто нарочно Адриан прошептал:

– Посмотри на меня.

Но я только замотала головой, закусив нижнюю губу до вспышки боли.

– Посмотри на меня. Прошу тебя, – что-то в его тоне заставило меня с усилием открыть глаза. – Я возьму тебя с собой. Расскажу тебе все, что знаю сам. И мы… навестим твою подругу.

– Тебе просто меня жалко, да? Я, наверное, кажусь тебе очень жалкой… – начала я всхлипывать. Кажется, теперь этот поток мне не удержать…

Послышался какой-то звук, что-то между цоканьем и животным рыком.

– Хотел бы я убить того, кто поселил в тебе эту неуверенность в себе, – сказал он, стирая большими пальцами слезы с моих щек. А затем прижал к своей твердой груди. Поглаживал по волосам. – Ты не стала меня жалеть, когда я рассказал тебе об отношениях с Элизой. Почему же я должен жалеть тебя?..

Сам говорил одно, а гладил меня по голове так нежно, утешительно. Разве это не проявление жалости?

Все во мне смешалось. Ноги почти не держали, и я повисла в его руках, вцепившись в его одежду.

Казалось, что прошла вечность. В его утешительных объятиях я могла бы стоять и вечность.

– Солнце давно село. Хочешь поужинать? – буднично проговорил он в мою макушку.

Смех защекотал в горле, вытесняя тот тяжелый комок противоречивых эмоций, что так часто не давал мне ни вздохнуть, ни проглотить его.

– Этих слов я меньше всего ожидала бы услышать от вампира.

– Ты и не такое от меня услышишь, – сказал Адриан, отпуская меня. – Вся одежда Элизы в твоем распоряжении. Пользуйся чем хочешь и плевать, что она по этому поводу думает. Позже мы купим новую одежду и все, что тебе может понадобиться для жизни здесь, – расставил он точки над дрожащими внутри меня вопросами. – Собирайся, а через полчаса жду тебя в гостиной. Поужинаем вне дома.

– Мы выйдем наружу?..

– Я ведь уже сказал тебе об этом. Не поверила? Ничего. Со временем научишься мне доверять.

***

ДАРРЕН

Ведьма начинала беспокоить меня своим состоянием. Она тряслась мелкой дрожью. В такт ее движениям сотрясался и стол, и лежащее на нем старинное зеркало. Водная гладь рябила под этим воздействием. Я уже подумал была схватить бедную Оливию за плечи, но в этот миг я заметил, как водная гладь разгладилась.

Оливию продолжало трясти и стол вместе с ней, но отражение в зеркале стало противоестественно гладким и ровным.

Я перевел взгляд на Оливию, пытаясь удостовериться по выражению ее лица, что все идет так, как было задумано. Но она закатила глаза, а с уголков мягких губ пошла пена. Это напугало меня до чертиков, и я схватил ее за плечо.

Очевидно, вампир испытывал те же, сходные чувства замешательства, что и я. Потому как тоже прикоснулся к чистой от мятного месива коже. Может пытался прощупать пульс?..

В тот момент как я коснулся Оливии, меня будто изнутри тряхнуло. Странное ощущение проскользнуло по моему языку, вроде щекотки, которую не удовлетворить.

Никогда бы и не подумал, что язык может чесаться.

Мой взгляд упал на зеркало, и я увидел в отражении то, что никак нельзя было увидеть в пространстве этого чудаковатого ведьминского особняка.

Сначала это было похоже на полет по туннелю, смазанное движение, но затем картинка стала проясняться. Каменные стены. При приближении, начали вырисовываться башенки с острыми шпилями. А затем резкое движение вниз, словно через стены и темные комнаты.

Кто-то спал под легким пледом на узкой кровати. Картинка приблизилась, девушка с мелкими серыми кудрями. Ее лицо было исцарапано. Она дрожала во сне. Тонкое одеяло не согревало.

Послышался мягкий голос:

– Пора вставать, красавица, проснись…

Девушка резко распахнула синие глаза, озираясь вокруг себя, пытаясь разглядеть источник так сильно напугавшего ее голоса.

Мужчина оказался прямо перед нею. Я видел только его профиль, и со стороны он казался очень молодым и красивым. Напоминая красоту и замершую холодность знакомого мне вампира.

Однако, вместе с тем, лицо мужчины казалось добродушным, мягкие черты лица, спокойная улыбка казалась теплой, даже благостной. Однако девушку эта улыбка вовсе не утешала. Она забилась в истерике, пытаясь как можно дальше отстраниться от нависающего над нею мужчины.

Под моей рукой стало неожиданно пусто. Оливия упала, ускользнула на подкосившихся ногах. И, если бы не Себастьян, она наверняка бы больно ударилась об стол головой, а спиной – о неприветливый кафельный пол.

– Мы нашли Стеллу… – очумело проговорил я, замерев, смотря на Себастьяна и ведьму в его руках.

Вампир поднял на меня тяжелый взгляд. Его глаза жгла неподдельная ярость.