Читать книгу Наследие Лилит. Эксперимент тьмы - - Страница 9

Внутри меня закопошились мысли-черви, тревога стучала в висках. Я еле сдерживала чувства. Еле сдерживала себя, чтобы не накинуться на вампиршу-блондинку, требуя ответов.

– По этому поводу Лукас и я организуем Вампирский бал. Все, как в старые добрые времена! Приглашения уже разосланы, – очаровательно улыбнулась блондинка, вильнув бедрами, наслаждаясь произведенным эффектом. – Приглашаются все! – воскликнула она, а затем остановилась с таким лицом, будто раскусила что-то кислое. – Можете взять с собой своих питомцев.

А прошагав к выходу, даже не обернулась.

Мужчина позади меня заговорил, резко меняя тему:

– Мы собирались в «Склеп». Ты с нами?

– Да, – в задумчивости отозвался Адриан. – Только приму меры безопасности. Присоединюсь к вам позже.

– Отлично. Вдвоем ловить интереснее, – прошептал незнакомый вампир мне на ухо. Будто это должно было что-то значить для меня.

Он вышел из-за моей спины, и я наконец-то смогла рассмотреть его внешность. Высокий, голубоглазый блондин, широкая челюсть. Его глаза казались странно матовыми, словно замерзшее голубое озеро. Странное ощущение пробежалось по моей коже от его взгляда. Я поежилась и сцепила зубы.

– Еще увидимся, – бросил он мне с толикой презрения.

Казалось, прошла одна секунда, и в гостиной никого не осталось, кроме меня и Адриана. Только, не успевшая захлопнуться входная дверь, мягко скользила в пространстве. И судя по тому, что удалось разглядеть за нею – там была плохо освещенная лестница, ведущая наверх. Это может означать, что мы под землей. Подвальное помещение.

В пространстве между нами повисла гнетущая тишина. Мне даже бежать к выходу расхотелось! Выждав пару секунд после щелчка, когда закрылась дверь, я спросила:

– Причем здесь ведьмы?

Мой голос был тих, но тревога в груди так и плескалась через край.

– А ты что-то о них знаешь?

Вопрос на вопрос: ничто человеческое ему не чуждо.

– Немного, – выдохнула я с огромным терпением, но свой вопрос повторила: – Причем ведьмы? Что за эксперименты?..

– Это ведь совершенно не твое дело, – сказал он, пытаясь увести меня в коридор «четырех дверей». Далее, предположительно в спальню. Но я воспротивилась.

– Ответь мне!

– Зачем? Тебя это не касается.

– А если касается?.. – настаивала я.

– Говори, – потребовал он, остановившись. Тусклый свет настенных бра рисовал тени на его лице.

Я растерялась под его взглядом.

– Моя подруга – ведьма. Она может быть в опасности?..

Он на секунду задумался, нахмурив брови.

– Даже если и так, ты не в том положении, чтобы что-то требовать, – отрезал он, взяв меня за локоть. – А сейчас не противься и молча иди в спальню.

– Тебе же нравится моя злость? – выпалила я ему в лицо, вырываясь. – Так вот сейчас я злюсь. И как видишь, даже не пытаюсь сбежать. Я играю по твоим правилам. Буду кем ты хочешь меня видеть. Но взамен прошу… ответь, – приблизилась я к нему. Его лицо исчертило негодование и легкое удивление моим поведением, судя по нахмуренным и слегка вздернутым бровям. Не ожидал, что я найду в себе смелости подойти к нему так близко? – Ведьмам что-то угрожает?.. Если так, я должна их предупредить.

– Думаешь, я поверю, что о безопасности ведьм ты печешься больше, чем о своей? – Скепсис в низком баритоне звучал отчетливо.

Я покачала головой, впервые говоря чистую правду:

– Ты меня не знаешь. Не берись утверждать что-либо о мотивах моих поступков.

Он на секунду всматривался в мои глаза, а мне под его ониксовым взглядом становилось с каждой секундой все больше не по себе.

– Я подумаю над твоими словами… – начал он говорить, но я прервала его.

– Меня это не устраивает. Что это за эксперименты, о которых говорила твоя бывшая?

– Тебя это задело? – Бросил он меня сумрачный взгляд. Пойди разбери, что он под этим взглядом прячет.

– Что?.. – не поняла я.

– То, что я дал тебе ее вещи, – уточнил он, вглядываясь в меня.

– Нет! Не знаю… это все неважно. Если ведьмы могут быть в опасности, я должна предупредить об этом свою подругу. – Давила я на согласные. А на выдохе, нарочито небрежно, продолжила: – Возможно, ты и не знаешь, что это такое, дорожить кем-то…

Он сжал мой локоть сильнее. Мой неуклюжий словесный выпад попал точно в цель.

– Иди в спальню! – прорычал он мне в лицо.

Глаза налились кровью.

Нет, не так. Белки глаз налились кровью, заставляя его черные радужки окрашиваться в алый. Будто на месте зрачков разлились кровавые озера.

Он приоткрыл рот, оголяя ряд безупречно белых острых зубов.

– Еще хотя бы слово…

Но не договорив, завел меня в спальню. С силой толкнул на постель.

***

ДАРРЕН

Странное зрелище представлял этот дом. На фоне остальных двухэтажных зданий, что стояли на этой улице, он казался самым… странным, нездешним. Других слов не подобрать.

Он был на небольшом возвышении от других домов, слегка в стороне. Сильно контрастировал с белыми, с налетом презентабельности, чопорных сарайчиков, жмущихся поближе к дороге-артерии.

Черное кованое ограждение представляло собой сплетения виноградных лоз, стеблей и цветений роз, завитков, паутин, созвездий и странных символов, которых мне было не разобрать. А за этим чудаковатым (если позволите так его окрестить) забором, шла подъездная дорожка, по бокам которой росли маленькие деревца вишни. Черные изогнутые стволы, которых так хорошо сочетались с общей мрачноватой атмосферой. И все это можно было рассмотреть только благодаря высоким черным фонарям, что изливали желтый свет в разные стороны по граням. Они стояли как на въезде, так и свисали со стен дома.

А прямо перед нами, стоило нам въехать за огражденную территорию, возвысилось это необычное здание. Само оно было облицовано темным деревом с редкими вставками кованого железа. Окна отливали разноцветами, будто полностью сделаны из витражей необычных рисунков и все с теми же странными символами. Темные башенки возвышались в небо острыми шпилями.

– Прямо-таки и не скажешь, что это дом ведьмы, – невольно съязвил я.

– Никогда не любила в чем-либо себе отказывать, – со всей серьезностью ответила Оливия, кивнув для внушительности. – Вообще-то, многие ведьмы стараются не выставлять свою суть напоказ. Но я не отношусь к их числу.

– Это заметно, – глухо отозвался я.

Бросил взгляд на Себастьяна, но тот будто специально отвернулся, не давая рассмотреть выражение своего лица.

Мы выбрались из машины, когда с неба хлынул обманчиво теплый дождь. Ведьма грациозной и быстрой походкой направилась к дубовой входной двери. Открыла ее ключом, стряхнув капли дождевой воды со лба, и официально произнесла:

– Вампир Себастьян, прошу вас пройти в мой дом. Чувствуйте себя в безопасности, – сказала она, а затем чуть наклонила голову, пристальнее всматриваясь в вампира перед собой: – Но, если Вы сами станете представлять опасность для любого живого существа в моем доме… в этот момент я отзываю свое приглашение. Да будет так! – сказала она и хлопнула в ладоши, будто поставила печать на документе. Вероятно, так оно и было.

Себастьян чопорно поклонился ей и таким же официальным тоном произнес:

– Я принимаю твои условия, Оливия, хозяйка этого дома.

– Тогда прошу за мной.

Стоило переступить порог, как ведьма везде включила свет. Желтоватое свечение подарило ощущение тепла плотно заставленному пространству. Вероятно, эта женщина любила обои в цветочек и статуэтки кошек, сов и прочей живности. Тут и там, в полный свой размер, стояли каменные скульптуры.

– Это украшения для сада? – спросил я с порога.

– Ну да. Хобби, – отозвалась та, куда-то уходя. – Иногда хочется чем-то руки занять.

Я и вампир замерли на пороге в нерешительности, осматривая необычное содержимое ведьмовского дома. Перед нами возвышалась лестница, с которой, наверняка, с особым драматизмом можно было бы спускаться к гостям в дождливую, испещренную грозовыми росчерками, ночь, точь-в-точь как сегодняшняя. Слева, внутри деревянной арки, что опоясывали вьюнки, сильно похожие на плющ, виднелось пространство гостиной с мягкими диванчиками и пуфиками, позади которых угрожающе поглядывал на нас темно-кирпичный камин. На полке сверху стояли свечи.

«Не удивительно» – подумал я про себя со вздохом, в котором мешались благоговение и усталость.

А с правой стороны, куда ушла хозяйка, доносились звуки бурной деятельности. И следом вышла сама ведьма, с раздражением на нас поглядывая.

– Ну? Чего встали на пороге? Помогать мне кто будет?.. – она неодобрительно покачала головой. – За мной!

От ее командного тона даже, казалось, вампир растерялся. Мы двинулись вслед за ведьмой. Здесь располагалась кухня.

Назвать ее обычной кухней, у меня язык не повернется. Оливия сама выращивала на подоконнике разные травы. Для блюд ли они или для чего ещё, оставалось только гадать. Под потолком громоздились медные кастрюли и сковородки. А на одной из стен, на деревянных полках, стояли котелки, старые потрепанные книжки, банки со специями. И действительно, присмотревшись, я прочитал на одной из книг название «О еде и кулинарии» Гарольда Макги.

Чуть напрягаясь под тяжестью, Оливия выложила на стол большое зеркало размером с два локтя в золотой оправе, похожей на лепнину под потолком. Судя по тому, как оно выцвело и по отслаивающейся серебряной пленке под стеклом, оно было очень старым.

Когда-то зеркала изготавливали из опасных веществ, например из оловянно-ртутной амальгамы. Я знал это по урокам химии. И одна моя бывшая, спец в криминалистике, рассказывала мне о таких зеркалах и о последствиях работы при изготовлении таких зеркал. Все эти научные штуки ее очень возбуждали.

Также Оливия положила на стол стакан воды, пару холщовых мешочков неизвестного содержимого, а затем, осмотрев стол, словно вспоминая что-то, направилась к одному из горшков на подоконнике.

Я и Себастьян, словно неприкаянные, стояли возле стола, молча наблюдая за действиями ведьмы. А та глубоко погрузила пальцы в землю, и вырвала с корнем какое-то большое, пышно цветущее растение, названия которого я не знал. И начала трясти этой землей прямо с корней, прямо на паркетный и облицованный темно-зеленым кафелем пол, обходя всю кухню по периметру.

Надеюсь, на моем лице было самое профессиональное выражение лица. Я боролся со своими бровями, чтобы не приподнимать их прямо до корней моих русых волос.

– Нет-нет, конечно. Я совсем не нуждаюсь в вашей помощи… – причитала ведьма.

Однако по всему так и выглядело. Помощи она не просила, а мы и не знали, что именно нужно делать. Но и перечить ведьме ни я, ни Себастьян не решились.

Мне, вообще, стало казаться, будто я снова нашкодивший мальчишка одиннадцати лет, а бабушка отчитывает меня за разбитое зеркало в прихожей. И я тогда совсем не был виноват! Это все птица-ворон, что увязалась за мной прямо со школьного двора и провожала до самого дома. Она была такая настырная, приставучая. Я даже кидал в нее камни и кричал на нее всю дорогу домой. А она все никак не отставала. А когда я добежал до дома, чтобы спрятаться от нее, она влетела за мной следом и врезалась прямо в это зеркало, словно желая влететь в него, как через открытое окно.

Птица разбила зеркало, а сама улетела, будто совсем не пострадав, и не оставив после себя ни единого перышка.

В тот день я узнал, что моих родителей убили.

Как сказала бабушка: «это сделали вампиры». Я не поверил. Однако жизнь убедила меня в обратном.

– Просто скажите, что делать, – не выдержал я. Даже рукава засучил, демонстрируя полную готовность к действиям.

Ведьма с прищуром улыбнулась. Казалось, я прошел какую-то проверку, о которой понятия не имел.

– Возьми в морозильнике льда побольше… Нескольких мешков должно хватить. Оставь на столе. А ты, Себастьян, как самый быстрый и зоркий, нарви мяты. На заднем дворе есть огородик. Мята на грядке с правой стороны. Нарви столько, сколько в руки поместится.

Кивнув, вампир скрылся с глаз. А ведьма продолжила свои странные приготовления.

– Вы уверены, что у вас получится найти вашу племянницу? – зачем-то решил я уточнить.

– Магия, что я использую, имеет кельтские корни. По сути, это магия земли. Я выступлю проводником, а вы будете принимать сигнал. Эта магия… – говорила ведьма, когда Себастьян выложил целый ворох листьев мяты на стол. – Она скорее для молодых и телом, и духом. А я… мало для этого подхожу. Но у нас нет времени для поиска подходящей ведьмы. Не хочу, чтобы Стелла и лишнюю секунду…

Ведьма прервала себя, а затем, вздохнув, словно собираясь мыслями, начала закладывать мяту в большую гранитную ступку. И начала растирать зеленые лепестки.

Свеже-сладкий запах заполнил мои ноздри, даря какое-то необычное чувство, граничащее с расслабленностью. Казалось, будто у меня дежавю. Словно я слышал такой густой запах мяты очень и очень давно, но не могу вспомнить, когда именно. Словно из давно забытого, раннего детства.

Такой аромат не ощутить из стакана мохито или с листочка мяты на тирамису.

Когда все приготовления были закончены, на часах стукнула без пяти минут полночь. За окном бушевал шквалистый ветер, что вбивал капли-гвозди в брусчатку, оконные рамы и облицовку дома, а глухие раскаты грома наводили неясную тревогу.

Оливия встала с дальнего края стола, прямо над зеркалом, всматриваясь в свое отражение сверху вниз. Мы стояли рядом, по бокам от нее. Вокруг нас был выложен круг из сырой земли. В чаше рядом – перетертая мята.

Из стакана, Оливия вылила воду прямо на зеркало. Очень аккуратно, стараясь, чтобы вода не расплескалась за край золоченой рамы. Стоило воде успокоиться, как Оливия стала высыпать розовую и серую крупную соль по краям зеркала. Из тех самых холщовых мешочков. По воде пошли разводы, однако вода не смогла бы так быстро растворить такие крупные частички соли. Внизу, под столом, стоял медный тазик. В него мы предварительно высыпали содержимое мешков со льдом. И Оливия, поспешно разуваясь, преодолевая дрожь, встала голыми ступнями в тазик, погружая их в лед. Очевидно, ей было не только холодно, но еще и больно – стоять на мелких кусках льда, прилипающих к коже.

Набрав в руки растертую мяту, она начала размазывать эту зеленую жижу по рукам до локтей, на шею и грудь, а затем, поднимаясь выше, на щеки, виски и лоб.

– Придется вечность заживлять кожу от раздражения… – бормотала она себе под нос.

А уперевшись руками в стол, продолжила смотреть в свое, подернутое дымкой, отражение.

– Как долго?.. – хотел было спросить я: как долго нам ждать результатов, но она меня перебила.

– Не знаю.

Иногда с ее лица падали маленькие кусочки мяты и начинали кружиться по водной глади, вызывая рябь на поверхности. Но в ближайшие полчаса, мы просто стояли рядом, замерев, как те самые каменные статуи в прихожей.

Может вампиру это и было легко, а я еле держался, чтобы не начать двигать конечностями или, лучше, искать стул, чтобы дать, наконец, ногам отдых.

Однако, еще через десять минут или около того, Оливия сказала:

– Я близка. Силы заканчиваются… Значит, вам нужно будет заставлять меня говорить. Постоянно. О чем угодно. Главное, чтобы тело стояло над зеркалом, а мысли мои витали где угодно, только не здесь. Рассинхронизация… разума и тела.