Читать книгу Наследие Лилит. Эксперимент тьмы - - Страница 23

ЭЛИЗА

Стеклянная дверь закрылась. Холодный пол под моими пальцами приятно остужал. Я распласталась по нему, а надо мной возвышались сущности, успешные версии экспериментов Лукаса. Их глазами смотрела сама смерть. Я чувствовала её остатками своей души.

– Не убивать, – сказал Лукас. И неспешным шагом вышел из стеклянной клетки-комнаты.

Малиновый свет поблек, стало непроглядно темно, но вампирские глаза не подводили меня. Что же эти бедные женщины будут делать со мной? Долго раздумывать над этим мне не пришлось.

Кровь Лукаса еще циркулировала по мне, делая тело слабее, будто изнеженным лаской. Потому я не сопротивлялась. Я даже наслаждалась.

Я наслаждалась каждым ударом.

Кто-то поднял меня, как тряпичную куклу поставив на ноги. Вероятно, это было сделано для того, чтобы удобнее меня избивать. Началось все с физического воздействия. Тень, что стояла ко мне ближе всех, самая крупная из них, нанесла первый удар в солнечное сплетение. Воздух из легких резко покинул меня. Не вдохнуть!.. Не вдохнуть!.. Какое интересное ощущение! Каждый последующий удар что-то уничтожал во мне. Я слышала, как моя кожа трещит с сухим звуком, будто плотная бумага. Я чувствовала, как мои кости хрустят под их умелыми руками.

Я должна была бы испытывать боль, но серотонин от выпитой древней крови придавливал, приглушал боль. Словно под толщей воды, она держала боль на задворках сознания. Потому так просто было не замечать ее, отодвинуть, не обращать внимания. Зачем мне эта боль, если можно раствориться в куда более приятных ощущениях? Потому я почти с блаженством, со смехом, забавлялась над пытками этих обезумевших тварей. Они перекидывали меня с немыслимой силой ударами друг другу, от одной твари к другой твари, от одной стены к другой стене. Даже подбросили ударом к потолку.

Окровавленная улыбка не сходила с моего лица.

Я все время удивлялась как слаженно они могут избивать меня. Казалось даже их демонические крылья не мешались им в процессе.

Тогда им стало мало. Они перешли к более изысканным пыткам.

Женщина с темными грязными патлами, свисающими по сторонам лица, обхватила мое лицо. Ее острые когти, которые, вероятно, не подстригали десятилетиями и которые она усердно затачивала, превратив их свое очередное оружие, царапали мою и без того уже израненную кожу.

Что-то изменилось. Будто в мою голову постучались. Я не открыла. Будто кто-то проскрежетал когтями в мою голову. Я не отзывалась. Тогда этот кто-то начал тарабанить в дверь. Я мысленно забаррикадировалась приятными остатками ощущений, что все еще теплились во мне благодаря древней крови Лукаса. Тогда в мой мозг стали бить ногами, снося мои ментальные затворы. Проникновение не было глубоким. Но очень ощутимым…

Я знала, чего именно добивается существо, держащее меня в своих лапах. Я начала мысленно падать в бездонную яму. Тварь копошилась во мне, забирала все хорошее, что было в моей голове. Она потрошила и рвала в клочья мое благостное состояние, ту блаженную негу, что держала меня в сознании и давала возможность терпеть немыслимую боль.

Боль хлынула в меня. Как чертово цунами, дробила каждую мысль, каждую кость, каждое волевое движение, каждую мышцу и связку в моем теле. Боль уничтожала все преграды на своем пути, боль уничтожала меня саму.

«Лукас ушел?.. Почему он не смотрит на то, что со мной делают его солдаты?.. Ему больно на это смотреть? Или ему просто все равно?»

Вот зачем этим тварям было нужно меня сначала избить, а потом уже, растягивая и приумножая удовольствие, прогнать эту волну боли через меня!.. Таков был их замысел. Так они работали. Так получалось гораздо эффективнее. Я даже почти восхитилась их хитростью, их навыками.

Но тут началась следующая волна воздействия. Эта сущность, что удерживала мое лицо, начала копаться в моих мозгах яростнее. Она дробила их, превращая в несвязное месиво мыслей-образов. Пугающих мыслей, пугающих образов. То, что я так отчаянно пыталась в себе скрыть, забыть, не думать. Боль сместилась, став не только физической, но и превратившись в эмоциональную. Боль ожогов. Боль страха за родителей. Их смерть в обжигающих языках пламени. Тошнотворный запах жареного мяса. Уроки Лукаса. Избиения. Контроль. Его сладкая древняя кровь в моем горле и обволакивающее блаженство, возможность забыться, смириться, стать игрушкой в его руках. Стать тем оружием, которому он мог бы доверить свою самую грязную работу.

Вспышка ослепительного болезненного света пронеслась пред глазами. Кровь на моих руках. Так много крови… Всех тех, выброшенных «неудачных экспериментов», жертв, что не оправдали Его ожиданий. Всех тех, кто не смог выжить в его экспериментах. Всех тех, кто не стал послушным орудием в его руках и смог сохранить свое сознание. Я убивала… Я убивала их всех.

Картинки сменялись в моей голове кошмарным калейдоскопом. И мне было не отвернуться от них.

И словно в качестве самоутешения, перед моим мысленным взором появилось лицо прекрасного мужчины. Сильного, смелого. Так много чувств к нему было. Когда-то он меня пугал, потом я научилась его ненавидеть. И все эти чувства пришли ко мне еще с моей смертной жизни. Но когда меня обратили, я научилась его понимать. И, со временем, между нами возникла симпатия, привязанность… я помню, как он смотрел на меня. Я вспомнила свои чувства, когда украдкой бросала на него взгляд.

«Я убила его? Я убила его? Я убила его? Я убила?.. Я?..»

Он был без сознания. Я позаботилась об этом. Лукас дал мне задание. А значит, я не могу его ослушаться.

Мне и не хотелось бороться с Себастьяном. И так было очевидно, что он победит меня в схватке.

***

Когда Себастьян привел меня в Черный замок, я была совсем маленькой. Мои родители погибли. Он мне помог, он спас меня. Жаль, что не спас маму и папу…

Себастьян отвел меня к Лукасу. Это было похоже на тронный зал, как в старых сказках, что рассказывал мне папа по вечерам, сидя у печи.

Сейчас же меня окружало множество каминов, множество свечей. После долгой изнурительной поездки на лошадях, это место казалось наполненным светом и теплом. А улыбка человека, сидящего на высоком золотом троне, была доброжелательной, сияющей. Влекущей. Благостной.

Мужчина, что привез меня сюда, встал на колени, прося прощения. Он пресмыкался перед королем этих мест. Этот король такой добрый! Он совсем не выглядит жестоким. Тогда почему этот мужчина падает перед ним ниц? Мое детское воображение рисовало образ доброго справедливого правителя из старых сказок, а мужчина рядом со мной казался жалким. Его светлые волосы серебрились холодом даже несмотря на тепло и блики свечей. А вот король светился теплым светом, словно окружен солнечным божественным сиянием.

И я доверилась ему. Я доверила ему свою жизнь. И в конце концов сама попросила его сделать меня подобной ему. Вампиром.

***

Я почти ничего не соображала. Стеклянная дверь открылась. Сущности замерли, больше не удерживая меня. Я была свободна. Ну, не совсем свободна… Лишь свободна выйти из этой клетки. И я попыталась. Оказалось, что не могу. Не в состоянии. Я ползла. Вырывала свою свободу. Протискивалась прочь отсюда. Как можно дальше. Я умоляла себя сделать еще движение, передвинуть руку, передвинуть ногу. Девять пар пустых глаз провожали меня мертвым взглядом.

Собрав силы в кулак, я поднялась на дрожащие ноги. Держалась на одном упрямстве. Выйдя из клетки для особо опасных существ, я оказалась в коридоре со стеклянными кубами. Множество… огромное множество глаз смотрело на меня со смесью ненависти, страха и жалости. Так я сама смотрела бы на себя их глазами.

Проходы были открыты. Я знала, это специально для меня. Чтобы я убиралась прочь отсюда, с глаз его долой. Еще не скоро он захочет обратить на меня свое внимание. Я разочаровала его… Разочаровала!..

Не уверена точно, как мне хватило сил, но я доползла до лестницы, ведущей к моей любимой башенке. Там я смогла бы хотя бы ненадолго спрятаться, переждать, зализать свои раны. Здесь было темно, сухо и прохладно… Идеальное место, чтобы умереть.

Вероятно, в какой-то момент я отключилась, потому что проснулась от чьих-то резких встряхиваний. Кто-то держал меня за плечи, заставляя вернуться в сознание. Тело уже восстановилось физически. Я знала, что все раны затянулись и зажили. Повреждений – как и не бывало. Но тело упрямо не хотело бодриться, оставаясь вялым.

– Элиза… – шептал обеспокоенный голос. Он звал меня, заставляя вырваться из темноты. – Очнись. Дыши. Я позабочусь о тебе…

Меня тянули, поднимали. В конце концов подняли на руки. Безвольной куклой я растеклась на крепких руках.

«Я знаю этот запах, я знаю этот голос» – успокаивала я себя. Мой друг… Мой единственный друг…

– Отсюда не переместиться… Черт, что там за дела?..

На меня накинули темное покрывало, защищая от смертоносного солнца. Через маленькие отверстия оно проникало и жгло мою, чувствительную от только что заживших повреждений, кожу.

– Потерпи, потерпи… – кряхтел мужчина, удерживающий меня. Вероятно, я стонала от боли, потому что он добавил: – Тише, пожалуйста. Тише. Осталось чуть-чуть…

Подо мной ощущалось размеренное движение. Калеб бежал. Так быстро, как только мог. Словно качка по волнам. А затем нас обволокла непроглядная спасительная мгла.

Послышались голоса. Но я даже веки не могла разлепить. А уж вслушиваться в смысл того, что говорили и подавно.

***

АСТРА

Под моей головой размеренно поднималась и опускалась мужская грудь. «Адриан… Адриан…» – шептало мое спутанное сознание. Даже во сне я не переставала изумляться как чудесно от него пахло, каким приятным он был на ощупь под моими пальцами. Я обнимала его торс, а он – даже во сне – обнимал меня за плечи.

Мелодичная трель заставила нас подскочить с кровати. Оглядев меня, Адриан резким движением оказался возле панели управления охранной системы. На экране показалось какое-то движение, и Адриан выругался, да так быстро, что я даже слОва не смогла разобрать.

– У нас гости, – успела я только услышать от него, как он уже скрылся за дверью.

Из-за резкого пробуждения и быстрых движений, у меня закружилась голова и громко стучало сердце. Пытаясь выровнять дыхание, я накинула кардиган поверх футболки. Спала я в пижамных штанах, а потому оставалось лишь натянуть носки и домашние тапочки, оставшиеся еще от Элизы.

Из гостиной доносились встревоженные голоса, на зов которых я и пошла.

Перед моими глазами развернулась трагедия. И я совсем не была готова к увиденному.

Калеб держал на руках окровавленную, бессознательную Элизу. Казалось, вся ее одежда превратилась в лоскуты, став заскорузлой от засохшей на ней крови. Платиновые волосы казались ржавыми от, пропитавшей их насквозь, крови.

– Лукас опять над ней поработал? – тихо спросил Адриан, положив на диван мягкую подушку. Я видела, как крепко он сжал челюсть, рассматривая девушку с сочувствием. Он не искал повреждений, но тревога в черных глазах смешивалась с обреченностью и плохо сдерживаемой злостью. Его пальцы дрожали, периодически сжимаясь в кулак.

– Не своими руками, конечно же, – пробормотал Калеб, уложив девушку на диван, укрыв мягким пледом ее хрупкие плечи.

– Знаешь, чем она не угодила в этот раз? – почти проскрежетал Адриан, но говорил так тихо, чтобы не потревожить Элизу.

Калеб глухо прорычал:

– Из-за тебя, вероятно, – бросил он ему, а затем резко посмотрел на меня, словно все это время зная о моем присутствии. Я стояла притаившись, почти в дверях. – И твоей подружки… – с большим гневом процедил он. Меня окатило волной стыда, хотя я еще даже не поняла в чем именно меня обвиняют.

Я развернулась, уходя прочь.

– Крови испугалась? – послышалось за моей спиной. – Ты уверен, что стоит делать ставку на такую бесхребетную девку?..

Посчитав благоразумным молчание, я направилась в ванную комнату. В одном из нижних ящиков нашла маленький таз, набрала в него воды. Настолько теплой, почти горячей, на сколько могли выдержать мои руки. Взяла пару маленьких полотенец.

Когда я вновь зашла в гостиную, Калеб и Адриан о чем-то тихо переругивались, стоя в стороне от Элизы. Она хмурилась во сне, веки дрожали, словно под ними она видела нечто кошмарное.

– Вон отсюда, – твердо сказала я им. Их ошарашенный взгляд был бальзамом на мою душу. Никто не смел перечить.

С нескрываемым отвращением, Калеб прошел мимо меня. Только Адриан сжато мне улыбнулся, покидая комнату.

– Крикни, если она очнется. Она может быть немного не в себе, – предупредил меня Адриан, остановившись в дверном проеме. Оставил дверь открытой.

Сделав глубокий вдох, я подошла ближе к девушке. Ее некогда идеальное лицо и сейчас оставалось прекрасным. Что бы с ней не произошло, это не изменило ее тонких черт лица, вздернутого носика, точеного подбородка. Казалось, она просто спит.

Отжав мягкую ткань, я начала убирать засохшую кровь: с ее лица, с ее щек, с висков и шеи. Отжала ткань вновь, снимая запекшуюся кровь с рук, между тонкими пальцами, с запястий и локтей.

Когда вода в тазу стала коричнево-алой, я сменила воду и принесла из спальни чистый комплект простой домашней одежды. Зная, как это будет неловко и, набравшись храбрости, я позвала Адриана. Он тут же оказался рядом.

– Нужно ее переодеть, – начала я, избегая его взгляда. – Сама я не справлюсь. А ты уже видел ее голой…

– Я помогу, – прервал он меня, взяв за руку и нежно сжав мои пальцы, поднес их к своим губам. Под моими ногтями оказалась чужая кровь. Но Адриан все равно поцеловал ладонь, нежно проведя ею по своей щетинистой щеке. – Спасибо, – добавил он тихо. – За то, что ты делаешь для нее.