Читать книгу Разлом - - Страница 14

Пять станционных суток до визита Архонта превратились в пятидневную пытку тотального подозрения. «Серая Инквизиция», как в приватных разговорах уже окрестили новый контингент, прибыла на двух утилитарных транспортах без опознавательных знаков. Их было всего двадцать человек, но они изменили атмосферу на «Вечном Страже» мгновенно и необратимо.

Это были не солдаты. Их серые мундиры без нашивок, бесстрастные лица и методичные, почти механические движения выдавали в них нечто иное – аудиторов человеческих душ. Они не отдавали приказов гарнизону, но их присутствие было весомее любого приказа. Они ходили парами, бесшумно появляясь в самых неожиданных местах: в машинном отделении во время планового обслуживания, в столовой в час пик, в коридорах жилого сектора глубокой «ночью» по станционному времени. Они не задавали вопросов сразу. Они наблюдали. Фиксировали. Их глаза, скрытые за светозащитными очками, сканировали лица, жесты, беседы.

Каэл чувствовал их взгляд на себе постоянно, как физическое давление. Он делал все, чтобы вести себя безупречно: вовремя на службу, точные доклады, нейтральные разговоры с коллегами. Браслет он спрятал с параноидальной изобретательностью, достойной шпионского триллера. Разобрав панель вентиляции в своем санузле, он примагнитил его к внутренней стороне воздуховода, заведомо чистого от датчиков. Теперь каждый его поход в туалет сопровождался приступом адреналина.

Но самым опасным был не браслет, а его собственный разум. Он ловил себя на том, что анализирует каждое слово, сказанное им или в его присутствии, на предмет скрытого смысла, который можно истолковать как нелояльность. Он видел, как то же самое происходит с другими. Шутки в столовой сменились натянутым молчанием. Коллеги, обычно болтавшие о семьях или планах на увольнение, теперь ограничивались сухими рабочими фразами. Доверие, тот невидимый клей, который держал коллектив в экстремальных условиях изоляции, испарялось, заменяясь тонкой, липкой пленкой страха.

Лейтенант Вейл, казалось, расцвел в этой атмосфере. Он стал тенью командующего Гранта, его «ушами и глазами». Именно Вейл проводил первые, пока еще «предварительные» беседы с персоналом. Каэла вызвали одним из первых.

Кабинет Вейла был аскетичен: стол, два стула, голографический проектор и на стене – единственное украшение, большой герб Империи. Лейтенант встретил его улыбкой, которая не дотягивала до глаз.

– Офицер Рин, присаживайтесь. Это не допрос, просто беседа. Для отчетности.

– Понимаю, лейтенант, – Каэл сел, держа спину прямо.

– Как ваше моральное состояние? Давление после последней операции… ослабло?

– Я выполняю свои обязанности, – уклонился Каэл.

– Рад это слышать. Вы – ценный кадр. Опытный. Но знаете, в условиях стресса даже у опытных могут возникать… сомнения. Это естественно. Империя это понимает. – Вейл наклонился вперед, приняв доверительный тон. – Были ли у вас, Каэл, мысли о том, что приказ по артели… был чрезмерен?

Ловушка была поставлена виртуозно. Признайся в сомнениях – продемонстрируешь «лабильность». Отрицай с жаром – покажешь неестественную защитную реакцию. Каэл выбрал третье.

– Я солдат, лейтенант. Я анализирую тактическую целесообразность приказа, а не его этическую составляющую. Приказ был отдан на основании данных о систематическом саботаже и угрозе стабильности коридора. Моя задача – обеспечить выполнение.

Вейл замер на секунду, изучая его. Потом кивнул, и улыбка стала чуть уже.

– Здоровый, профессиональный подход. Это похвально. А что насчет контактов с элементами, не входящими в формальную структуру гарнизона? Например, с наемным пилотом… Тэреном?

Холодная волна прокатилась по спине Каэла. Они следили за тем разговором в ангаре. Или у Тэрена были «уши».

– Пилот Тэрен выполнял работы по обслуживанию. Я, как ответственный офицер сектора, проверил ход работ. Разговор носил исключительно профессиональный характер.

– Он упоминал обломки в поясе К-7, – безжалостно продолжил Вейл. – Вы не сочли нужным доложить о таких… неуместных комментариях?

– Я счел их эмоциональной реакцией недисциплинированного гражданского лица, не представляющей интереса для службы безопасности, – отрезал Каэл, чувствуя, как грань, на которой он балансирует, становится острой как бритва.

– Возможно, вы правы, – Вейл откинулся на спинку кресла. – Но в нынешней обстановке бдительность не бывает излишней. Любое слово, любое мнение, расходящееся с официальной линией, может быть семенем будущего предательства. Вы же не хотите, чтобы из-за вашей снисходительности это семя проросло?

Это была не просьба. Это был приказ: доносить. Каэл молча кивнул.

– Отлично. На этом все, офицер Рин. И, кстати, – Вейл добавил уже в дверях, – Архонт Севран лично упомянул вас в своем расписании. Он ожидает встречи во время своего визита. Будьте готовы. Это большая честь.

Когда Каэл вышел в коридор, его рубашка прилипла к спине. Он понимал, что игра уже началась. И он был одновременно и фигурой на доске, и игроком, плохо понимающим правила. Вейл дал ему понять: ты под колпаком. А предстоящая встреча с Архонтом могла быть как спасением, так и окончательным приговором. Он должен был решить, кем он будет к тому моменту: лояльным винтиком или чем-то большим. И времени на раздумья почти не оставалось.