Читать книгу Разлом - - Страница 21

Тишина в каюте после разговора с Эрраном была иного качества. Раньше она была гнетущей, наполненной невысказанными страхами. Теперь она звенела напряжением принятого решения, подобно струне, которую только что отпустили, и она все еще вибрировала в неслышимом, но ощутимом диапазоне. Каэл сидел на краю койки, держа в руках простой ком-линк, который превратился из потенциальной ловушки в орудие измены. Его пальцы машинально водили по гладкому корпусу, будто пытаясь прочесть тактильным путем тот код морали, который он только что взломал.

Он думал не о высоких идеалах свободы, о которых говорил Эрран. Он думал о конкретике. О том, как передать данные, не попавшись. Станция «Вечный Страж» после приказа Севрана превратилась в улей, где половина пчел подозревала другую половину в том, что они шершни. Датчики движения в коридорах были перенастроены на отслеживание малейших отклонений в маршрутах персонала. Системы связи, кроме официальных каналов, находились под постоянным глубинным сканированием на предмет шифрованного трафика. Внутренняя стража, эти серые тени, патрулировала не по графику, а хаотично, их маршруты генерировал алгоритм, чтобы нельзя было к ним привыкнуть.

Каэл откинулся назад, закрыв глаза. Он мысленно проходил по станции, по ее служебным артериям и капиллярам. Он знал ее не только как офицер логистики, но и как бывший капитан, изучавший архитектуру подобных форпостов на предмет обороны. И у каждой обороны есть слабые места. Не дыры, а… слепые зоны. Места, где системы накладывались друг на друга, создавая кратковременные мертвые поля. Например, стык секторов G и H, где сканеры движения калибровались по старому, несовершенному алгоритму, оставив пятиметровую зону, которую они «видели» с задержкой в три секунды. Или вентиляционная шахта главного реактора: радиационный фон там создавал помехи для большинства сканирующих лучей, делая ее идеальным местом для физического тайника, но не для передачи данных – сигнал бы заглушило.

Передать информацию можно было только в момент, когда система безопасности будет на мгновение перегружена или отвлечена. Сам Каэл был под колпаком. Любое его действие вне рутины вызовет подозрение. Значит, нужен был внешний триггер. Или внутренний союзник.

Внезапно в его памяти всплыл образ инженера Даракса, пожилого ворчуна из команды жизнеобеспечения. Тот самый, который ворчал на новые протоколы Вейла, называя их «идиотизмом, который оставит нас без воздуха, потому что какой-то щеголь боится теней». Даракс был старой школой, предан станции как живому существу, а не Империи как абстракции. И он ненавидел внутреннюю стражу за то, что они своими грубыми проверками ломали его отлаженное оборудование. Рискованно. Но Каэлу нужен был кто-то с доступом к системным журналам и, что важнее, к аварийным оповещениям.

План начал обретать смутные очертания. Опасный, авантюрный, построенный на тонких манипуляциях и чужом недовольстве. Именно таким и должен быть первый шаг в предательстве – тихим, негероическим, грязным. Он вздохнул, встал и подошел к небольшому терминалу в стене, через который можно было заказывать питание и доступ к несекретной технической документации. Он сделал вид, что изучает схемы обновления фильтров вентиляции, а на самом деле искал сменный график Даракса. Старик должен был дежурить в нижнем ярусе реакторного блока через шесть часов.

До этого момента Каэлу нужно было вести себя безупречно. Он вышел из каюты и направился в отдел логистики, где его теперь ограниченные обязанности сводились к проверке цифр в бесконечных таблицах. По пути он ловил на себе взгляды. Одни коллеги отводили глаза – боялись ассоциации с отстраненным. Другие смотрили с холодным любопытством. Третьи – с едва уловимой, спрятанной глубоко симпатией. Он видел это в микроскопической задержке кивка, в чуть более долгом, чем нужно, контакте взгляда. Он был не один в своем несогласии. Он стал неофициальным барометром настроений. И это делало его положение еще более шатким.

В логистическом центре царила нервная тишина, прерываемая только стуком клавиш и монотонными голосами, диктующими номера контейнеров. Каэл сел за свой терминал, и экран ожил, показывая ему поток грузов, которые он когда-то охранял, а теперь лишь учитывал. Каждая цифра, каждая маркировка казались ему теперь частью гигантской машины, которая перемалывала судьбы в статистику. Он работал механически, часть его сознания продолжала обкатывать план.

Через два часа его прервал резкий звук общего оповещения. Голос Вейла, лишенный обычной слащавой вежливости, прозвучал по всем репродукторам:

«Внимание всему персоналу. В рамках расследования диверсии в секторе G-7, внутренняя стража проводит внеплановую проверку жилых секторов с 4 по 7. Обитателям данных секторов надлежит немедленно покинуть каюты и проследовать в зону ожидания в столовой модуле «Дельта». Неподчинение будет расценено как сопротивление правосудию Империи».

Наступила мертвая тишина, а потом – взрыв приглушенных голосов, стука отодвигаемых стульев. Каэл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его каюта была в секторе 5. Они идут прямо к нему. Это не случайность. Это давление. Проверка на прочность. Он встал, стараясь, чтобы движения были плавными, не выказывающими ни страха, ни поспешности. По пути к «Дельте» он видел, как серые фигуры с безэмоциональными лицами уже входили в жилые блоки, неся портативные сканеры и ящики с инструментами для вскрытия.

Зона ожидания быстро заполнялась людьми в разной степени одетыми, с растерянными и злыми лицами. Каэл прислонился к стене в углу, наблюдая. Он видел, как молодой техник, его руки дрожали, пытался закурить электронную сигарету, но уронил ее. Видел, как женщина-офицер из связи тихо плакала, уткнувшись в плечо подруги. Их унижали. Намеренно. Систематически. Это и было тем «укреплением порядка», о котором говорил Севран. Разрушить личное пространство, посеять панику, заставить каждого почувствовать себя голым и виноватым перед лицом безликой власти.

И в этот момент Каэл поймал взгляд Даракса. Старый инженер стоял у противоположной стены, его руки были покрыты свежими ссадинами – вероятно, от спешной работы с панелями. Их взгляды встретились. И в глазах Даракса Каэл увидел не страх, а ярость. Глухую, кипящую ярость профессионала, которого оторвали от дела, которое он считал vital, ради этого цирка. Каэл едва заметно кивнул, не выражая ничего, кроме молчаливого понимания. Даракс нахмурился, потом отвел взгляд, но его сжатые кулаки говорили сами за себя.

Проверка длилась три часа. Когда людям наконец разрешили вернуться, их каюты представляли собой печальное зрелище: вскрытые панели, перевернутые вещи, следы сканирующего геля на поверхностях. У Каэла обыскали все, даже матрац разрезали. Но тайник в вентиляции с браслетом и фотографиями не нашли. Они искали современные устройства, взрывчатку, оружие. Не ожидали найти детский браслет за магнитом в грязном воздуховоде. Ирония судьбы: его спасла привычка Империи искать грандиозные заговоры, упуская простые человеческие артефакты.

Вернувшись в разгромленную каюту, Каэл не стал ничего приводить в порядок. Он сел на пол среди хаоса и включил ком-линк. Пришло время действовать. Риск вырос на порядок, но и возможность появилась. Ярость Даракса можно было использовать. Нужно было лишь найти правильные слова. И правильный момент, чтобы их сказать.