Читать книгу Башня Богов: испытание человечества - - Страница 4

В салоне всё было привычно: теснота, обрывки разговоров, чужие локти, короткие взгляды, которые оценивают и тут же забывают. Я тоже старался забыть. Держался за поручень и смотрел не на людей, а на дорогу. Это помогало. А заодно приносило дополнительную пользу – по тому, как машина идёт, легко понять, где водитель сейчас будет тормозить, где рванёт, а где попробует проскочить на зелёный, словно у него тоже идёт таймер.

Телефон завибрировал в кармане. Я достал его, не торопясь, разбудил экран и пару секунд смотрел на значок приложения, будто это не кнопка, а рубильник. Внутри снова воцарилось спокойствие – то самое состояние, когда голова уже перестала прокручивать прошлое, а тело ещё помнит, как оно сегодня упало на ровном месте. Я открыл приложение, ввёл пароль, дождался, пока прогрузится профиль, и перевёл ползунок в «На линии». Экран мигнул, вверху появилась строка со статусом, под ней всплыли мелкие рабочие подсказки, как будто сервис заботился о том, чтобы я не забыл, как здесь живут.

Я посмотрел на время. В этой работе оно ощущается иначе. Не течёт, не ползёт и даже не бежит, а отъедается кусками. Минута на выход, две на дорогу, три на ожидание, потом ещё минута, если лифт занят, и ещё минута, если кто-то у входа решил поговорить. Сервис любит цифры. И любит делать вид, что эти цифры – справедливые. Ведь человек, у которого в реальности есть нога с характером, в эти цифры всё равно попадает. Подумаешь, что каждый раз разной ценой.

Маршрутка заходила в центр подмосковного Чехова по своей схеме. Я ехал из района, где город ещё тянется как цепочка дворов и остановок, где вывески «Шиномонтаж» и «Продукты» выглядят честнее любой витрины. Дальше начинались места, где улицы шире, светофоров больше, и машины едут так, будто каждый на личном экзамене по наглости. Я видел по окнам, как меняется картинка: сначала серые фасады и простые дворы, потом больше магазинов, потом первые яркие вывески, которые обещают людям «выгоду» и «комфорт», хотя по факту все эти обещания надо расценивать как «ты гарантированно потратишь деньги, а с остальным – как повезёт».

Я убрал телефон, но он почти сразу опять пискнул, и пришлось повторно тянулаться к карману. Первое уведомление смены всегда как щелчок по нервам – вот ты ещё ехал, а вот уже должен успевать.

Первый заказ.

Я открыл карточку и сразу получил в лицо сухую конкретику, от которой никуда не спрячешься.

Торговый центр. Бургерная. Четвёртый этаж. В конце зала. Забрать в течение двенадцати минут.

Я прочитал это дважды. Не из-за того, что плохо понял, а потому что мозг в такие моменты пытается найти лазейку, где цифры можно трактовать мягче. Здесь лазеек не было. Двенадцать минут уже тикали. Даже пока я всё ещё держал телефон, таймер уже вёл обратный отсчёт.

На четвертом этаже и в конце зала – это всегда плохо. Не потому что далеко, а потому что мелочи. Вот те самые. Ты заходишь, и вот ты вроде бы внутри. Но надо дождаться лифт. Потом этот лифт решает остановиться на втором этаже, потому что ты не один, кому он нужен. Потом на третьем, потому что ещё кому-то куда-то надо. Потом ты выходишь, потеряв уже целых четыре минуты, в зал. А он длинный и полон людей. Они ходят вдоль и поперёк, без какого-либо намёка на упорядоченность, зависают у витрин или внезапно и без объявления войны встают посреди прохода, как будто их там гвоздями прибили.

Вот эти вот вещи и крадут время. Не расстояние, не хромота, не жёсткие рамки. Время крадут чужие траектории.

Я открыл карту и прикинул, где мы сейчас. Маршрутка шла по привычному маршруту, который в обычный день меня устраивал. Но не сегодня. По маршруту транспорт должен был доехать до конца улицы и встать у светофора, потом сделать небольшой крюк и только после этого подкатить к остановке, откуда до торгового центра уже рукой подать. Красиво. Но по таймеру – плохо. Светофор там такой, который любит держать красный, когда поток густой. После него ещё один проблемный перекрёсток. Потом полквартала. И только потом, наконец, остановка.

Я посмотрел на таймер ещё раз и почувствовал, как внутри включилась простая, грубая бухгалтерия. Если я поеду до штатной остановки, я буду заходить в торговый центр уже с ощущением, что опаздываю. А если я зайду туда с опозданием, я начну дёргаться и рисковать ногой. Я уже один раз сегодня показал миру, что умею падать на пустом месте. Повторять что-то не хочется.

Я поднял взгляд вперёд. Дорога была хорошо мне знакома. Следующая остановка – чуть раньше торгового центра, с другой его стороны. Если выйти там, можно срезать через дворы и выйти к боковому входу. Маршрутка в это время будет стоять на светофоре, потом ползти по прямой и снова тормозить. А дворы дают шанс сэкономить время, если ты знаешь, куда именно идти. А я знал – курьеры такие маршруты запоминают быстро, потому что каждый срез превращается в деньги.

Я зажал телефон в ладони, чуть наклонился вперёд и, перекрывая шум салона, произнёс:

– Шеф, на следующей останови, пожалуйста.

Водитель коротко кивнул, не оборачиваясь. Мы пересекались по утрам так часто, что в какой-то момент перестали быть друг другу чужими. Он не улыбался и не задавал вопросов. И в этом было даже некоторое удобство. Ты никому ничего не объясняешь. Просто выходишь там, где тебе надо.

Маршрутка дёрнулась, кто-то задел меня плечом, и я переступил с ноги на ногу, удерживая равновесие. Поручень был тёплым от чужих рук. Я поймал его поудобнее, чтобы не напрягать кисть.

Люди вокруг жили своей жизнью. У кого-то в ушах были наушники, у кого-то в руках – пакет. Кто-то держал бумажный стакан с кофе так, будто он защищал его от утра. Мне защищаться было нечем. У меня была только нога, которую необходимо держать в режиме, и таймер, который вообще ни разу не интересовался моими обстоятельствами.

Маршрутка притормозила, дверь распахнулась, и в лицо ударил холодный воздух. На асфальте стояла сырая зимняя каша: вода, грязь и тонкая плёнка мокрого льда там, где ходит большая часть людей. Я шагнул наружу и сразу поймал первый сигнал от ноги. Не боль и не резь, а просто внутреннее «внимательно!». Колено любит напоминать о себе в момент, когда я ещё не разогнался, но уже решил, что всё под контролем.

Я не стал спорить. Просто выровнял шаг, чуть напряг корпус и побежал.

Бег получился не спортивный. Скорее – рабочий. Такой, где ты не выкидываешь ногу вперёд красиво, а ставишь её так, чтобы не словить срыв. Такой, где ты не рвёшься на первом метре, а набираешь темп медленно, чтобы тебя и твоего организма хватило до конца. Я держал дыхание ровно и не позволял себе ускоряться сильнее, чем позволяла нога. Это было не достоинство. Это было условие моего существования в хотя бы относительном здравии.

Сзади кто-то фыркнул. Я услышал полушёпот, который произносят специально громко, чтобы услышал тот, над кем смеются.

– Смотри, хромой курьер. Интересно, он на каждый заказ так быстро носит или нет?

Кто-то хохотнул. Я не обернулся. Я даже и не разозлился по-настоящему. Разозлиться означает потратить внимание. А внимание мне нужно было на дорогу – таймеру нет никакого дела до моего оскорблённого достоинства.

Я свернул во двор. Между домами была протоптанная тропа, которую знают все, кто здесь живёт, и все, кто здесь носит заказы. Плитка под ногами местами лежала ровно, местами просела. Я выбирал место, куда ставить левую, травмированную ногу почти автоматически. Правая могла себе позволить быть чуть грубее. Но левая требовала внимания и уважения.

В первом дворе было спокойно. Во втором людей прибавилось. Женщина с коляской шла ровно посередине, будто дорожка нарисована только для неё. Я заранее ушёл по дуге, чтобы не напугать её и не зацепить. Подъезд рядом выплёвывал людей, словно конвейер, дверь хлопала тяжело и гулко, как будто уже успела устать от этого утра.

И я подумал, что мы с ней даже немного похожи. Именно этой едва заметной усталостью, в которой стыдно признаться даже самому себе. Не физической. Моральной. От однообразия дней, от одних и тех же лиц, от одних и тех же мест…